– Вернись живым, глупый ящер, – судорожно пробормотала я, продолжая глотать солёные слёзы.
Дни без Элерриса растянулись в бесконечную серую полосу. Сначала я считала часы, потом – дни, затем перестала считать вовсе. В поместье всё шло своим чередом: слуги выполняли обязанности безукоризненно, охрана менялась по расписанию, зимний сад цвёл, будто насмешливо напоминая, что миру нет дела до человеческих тревог. А мне – было.
Вестей не было.
Ни официальных, ни тайных, ни даже слухов, которые обычно расползались быстрее огня. Слишком многие боялись говорить. Слишком многие ждали, чем закончится борьба, прежде чем выбрать сторону. Имя Элерриса произносили вполголоса, словно оно само по себе могло накликать беду.
Первые недели я держалась. Убеждала себя, что так и должно быть: переворот – не прогулка, а он – генерал, стратег, дракон, привыкший к войне. Я занимала себя делами, принимала управляющего, разбирала счета, помогала Мире и другим служанкам, даже начала выезжать в близлежащие деревни, чтобы показать людям, что поместье живо и не брошено.
Но по ночам всё рушилось.
Я просыпалась от тишины. От пустоты рядом. От навязчивых мыслей, которые днём удавалось оттеснить. Иногда мне снился усталый Элеррис, окровавленный и зовущий меня по имени. Иногда – не снился вовсе, и это было куда страшнее. Изредка даже ловила себя на том, что жду его шагов. Что вслушиваюсь в любой шум во дворе. Что вздрагиваю, услышав хлопанье крыльев в небе, даже понимая, насколько это глупо.
Метка молчала.
Не грела, не тянула, не отзывалась. И от этого становилось по-настоящему жутко. Я не знала, означает ли это, что Элеррис далеко – или что с ним случилось нечто куда хуже. Единственное, что меня удерживало от паники, это то, что я продолжала дышать. Наша связь могла оборваться в любой момент, безжалостно забирая жизни, но в то же время давало уверенность в сохранности моего дракона.
На исходе первого месяца я поняла: я больше не притворяюсь. Я скучала по нему. По его спокойствию. По уверенности. По тому, как он умел слушать – не перебивая, не осуждая. По редким, почти незаметным улыбкам, которые предназначались только мне. По ощущению защищённости, которое я никогда прежде не испытывала рядом с мужчиной.
Это осознание ударило неожиданно и больно.
Я влюбилась. Пусть медленно, исподволь – через тревогу, страх потери, через пустоту, образовавшуюся после его ухода. Однако теперь эта любовь жгла изнутри, не находя выхода. Сотни раз, ложась в ледяную постель, я проклинала тот миг, когда позволила дракону совершить мою собственную месть и стать орудием.