Я прижалась ухом к двери, услышала знакомые голоса.
— Стоять! — Арлен.
— На пол! — Северин.
Лязг оружия. Короткая возня, удары. Глухой стук чего-то тяжёлого об пол. Хриплый выкрик. Удар. Ещё удар.
В покоях стало тише. А потом в дверь осторожно постучали, заставив меня испуганно вздрогнуть.
— Мама. — Голос Арлена, чуть запыхавшийся, но ровный. — Мам, открой. Можно выходить.
Я отодвинула столик. Повернула ключ. Открыла дверь.
На пороге стоял Арлен. За его спиной Северин. Оба напряжённые и злые.
— Что снова случилось? — я покинула купель.
— В покои прорвались. Один человек. Стража у двери ранена.
— Живы?
— Да.
— А тот, кто нападал?
— Жив. Пока.
Он шагнул чуть в сторону, и я увидела в глубине покоев, на паркете у кровати, лежащего человека. Северин уже связывал ему руки за спиной снятым с собственного пояса ремнём. Человек был в тёмной одежде простого кроя, но на груди, под прорехой разорванной Северином куртки, виднелась бледная вышивка.
— Храмовник, — произнесла я негромко.
— Да.
Я шагнула в покои. Рейнар позади меня что-то сказал, но я не расслышала. Подошла к лежащему. Опустилась на корточки, чувствуя, как неприятно липнет платье к телу.
Человек лежал лицом вбок. Молодой мужчина лет тридцати с короткой бородой, разбитой губой и синяком на скуле. Глаза у него были открыты. Дышал он рвано, его тело билось в судорогах.
— Ваше Величество, — прохрипел он, увидев меня. — Ваше Величество, послушайте.
— Говори.
— Верховный… верховный пророк Аскольд мёртв. Его нашли час назад, в молельной у алтаря. На шее… — Он закашлялся. — Его убили.
— Кто нашёл?
— Младший храмовник, утром. Я сам видел тело. Я бежал к вам. Бежал, потому что знаю. Я знаю, Ваше Величество.
— Что ты знаешь? — требовательно рыкнул Северин.
Мужчина снова закашлялся. Лицо у него стало бледнее, а губы посинели.
— Я знаю, кто за всем этим стоит. Кто всех убивает.
Он зажмурился. Глотнул воздуха. Снова открыл глаза.
— Это тот, кого вы…
Его горло дёрнулось.
Я узнала это движение. Слишком хорошо я его узнала, потому что видела у Рейнара, когда его сердце остановилось. Судорога начала сводить тело мужчины от подбородка вниз. Он выгнулся. Его лицо исказилось, глаза выкатились. По коже у линии воротника, куда я не сразу глянула, побежала тонкая чёрная ветка. Она проступила на шее, как трещина на стекле, за считанные удары сердца.
Он был отравлен. Тем же ядом, что и Рейнар. Заранее. Кем-то, кто знал, что он попытается прорваться ко мне. Кто дал ему яд, отпустил сюда, рассчитав время так, чтобы он успел начать говорить и не успел закончить.
— Имя, — я наклонилась к нему, схватила за воротник. — Назови мне имя! Кто?