Света села на край кресла, сжав колени и сложив руки на них. Она не поднимала глаз, смотрела в одну точку где-то на ковре. Пальцы у неё подрагивали. Я налила ей чаю, придвинула чашку ближе к ней. Девочка пробормотала благодарности, не поднимая головы.
— Света, посмотри на меня, — мягко попросила я.
Она вздрогнула и подняла глаза. Серо-голубые, большие, с тенью испуга. Я видела, как она пытается подобрать слова, сказать что-то, но у неё это никак не выходит.
— Ты меня боишься? — ещё более мягко спросила я.
— Немного, — шёпотом призналась Светлана, нервно кивнув.
— Не нужно меня бояться, девочка.
Я поставила свою чашку на столик и подалась вперёд, упираясь локтями в колени. Сейчас я скинула с себя маску императрицы. Сейчас я была мамой, которая сидела перед перепуганным ребёнком и должна была подобрать правильные слова, чтобы его успокоить.
— Света, послушай меня, милая. Я не злюсь на тебя. И не злилась тогда, в зимнем саду. Хотя, знаю, что тебе так не показалось.
Она сглотнула и молчала, слушая. Серо-голубые глаза смотрели на меня внимательно и очень робко. Милое округлое личико немного покраснело.
— В тот день на меня обрушилось слишком много. Муж за завтраком объявил о разводе. Фрейлины, о которых я заботилась годами, обсуждали меня. — На этих словах Света вздрогнула и опустила взгляд, она помнила те гадкие речи. — Весь двор, где я прожила двадцать лет, в один миг оказался чужой землёй. Я разговаривала с тобой холодно не потому, что я злилась, а потому что не могла позволить себе показать слабость. Я не имела на это права.
Её глаза наполнились слезами. Она прижала тоненькие пальцы к губам и тихонько всхлипнула.
— Я это понимаю, — выдохнула она. — Теперь понимаю.
— Ещё я хочу извиниться, Света.
— Вы? Передо мной? За что?
— Я должна была помочь тебе обжиться в этом мире. Ты была ребёнком, которого выдернули из дома и бросили в чужом мире. Я видела, как ты была напугана. Я должна была защитить тебя, но сбежала, оставив тебя на растерзание дворцовым интригам. Прости меня, девочка.
Она смотрела на меня всего секунду, а потом сорвалась с кресла. Она буквально перелетела через столик, и упала передо мной на колени, уткнувшись лицом мне в юбку. У неё затряслись плечи. Девушка плакала громко, не сдерживаясь и не стыдясь.
— Вы не должны просить у меня прощения. Это я. Это я виновата. Я так боялась. Я думала, что вы меня ненавидите.
Я положила ладонь ей на макушку. Волосы у неё были тонкие, шелковистые, собранные в косу. Я гладила её и чувствовала, как у меня у самой по щекам тихо катятся слёзы. Света была маленьким, потерянным котёнком, которого хотелось спрятать за пазуху и согреть.