— Валенсия, — шептала она, уткнувшись мне в плечо. — Я буду писать. Каждую неделю.
— Пиши, милая. И учись. Хорошо учись.
— А если…
— Никаких если. Арлен будет рядом.
Арлен стоял у лошадей, в дорожном плаще, с серьёзным лицом. Но стоило Свете обернуться к нему, и его лицо начинало светиться от нежности и любви. Я была счастлива за своего сына. За улыбку, которую он постоянно таил на губах, глядя на Светлану. Я уверена, что не пройдёт и года, как на запястьях обоих появятся метки.
Через неделю мы с Рейнаром отправились на юг.
Он настоял сам. Я согласилась быстрее, чем собиралась. Мне хотелось показать ему тот городок. Показать лавку. Показать, где я жила, пока считала его потерянным для себя навсегда.
Мы ехали в простой карете, без свиты. Только два охранника впереди и двое позади, неприметно одетых. Рейнар сидел справа от меня, держал мои пальцы в своих руках и большим пальцем гладил косточку на запястье. Я видела, как на его коже мерцает метка. Ей вторила моя.
Мы остановились в степи, у дома старухи, на обратном пути с юга. Старуха открыла нам сразу, как будто ждала. Или точно знала, что мы приедем.
— Проходите.
Рейнар наклонился, чтобы не задеть макушкой низкую притолоку. В доме пахло так же, как в прошлый раз. Сухие травы и старость. Старуха усадила нас за стол, налила в глиняные кружки какой-то настой, от которого шёл пар.
Я достала из дорожного мешка маленький сундучок, в котором были деньги. И драгоценности.
— Как и обещала, — тихо произнесла я, подвигая сундучок к ней.
Старуха отодвинула сундучок обратно.
— Забери, девочка.
Я растерянно посмотрела на Рейнара. Он чуть нахмурился.
— Но Вы же сказали…
— Девочка, — перебила старуха, и в её чёрных живых глазах блеснуло что-то похожее на улыбку. — Ту новость, что вы оба мне принесли, я приняла как плату. И этой платы хватит мне на три жизни вперёд.
— Какую новость?
Я моргнула. Рейнар рядом со мной напрягся.
Старуха протянула сухую руку и коснулась тыльной стороной пальцев моего живота. Легко и едва ощутимо.
— Ты носишь ребёнка, Валенсия.
У меня остановилось сердце. От счастья. И от страха, что я ослышалась.
Я смотрела на её руку на своём животе и не могла вдохнуть. Рядом со мной Рейнар медленно, очень медленно поставил кружку на стол.
— Вы уверены? — с моих губ сорвался шёпот.
— Я не ошибаюсь в таких вещах. Девочка у тебя. Крепкая.
Я медленно повернула голову к Рейнару.
У него дрожали руки. Он посмотрел на мой живот, потом мне в лицо, и в его серых глазах плескалось столько всего, что я не могла поймать ни одного чувства по отдельности.