— Спасибо.
Я улыбнулась и лениво провела пальцами по его затылку.
— За что, глупый?
— За то, что ты вернулась. За то, что ты не дала мне умереть, даже когда у тебя было основание позволить мне уйти к богам.
Я засмеялась тихо, сквозь слёзы, которые снова полились по вискам. Как же сильно я его любила.
— Глупый, — вновь повторила я. — Я же тебе сказала, родной. Я просто не умею не любить тебя.
Он поднял голову. Посмотрел на меня. В его глазах была такая счастливая, такая безграничная нежность, что у меня снова всё сжалось в груди.
И в этот момент моё правое запястье запылало. Я ахнула, приподнялась на локте. Рейнар вскинулся, мгновенно напрягшись.
— Что? Тебе больно? Я был неосторожен?
Я смотрела на своё запястье.
На белой коже, там, где ещё месяц назад темнели следы от его пальцев, медленно проступал рисунок. Тонкий, серебристый, мерцающий, как чешуя дракона в полуденном свете. Рисунок был живой. Он мерцал в такт ударам моего сердца.
Рейнар замер.
Потом медленно, очень медленно поднял свою правую руку.
На его запястье проступал тот же рисунок. Зеркальный. Серебристо-чёрный, чуть крупнее, с теми же двумя крыльями вокруг того же пламени.
Мы смотрели на наши запястья. На проступающие метки, которых не было двадцать лет. Которые двадцать лет спали, пока зверь внутри моего мужа боролся с ядом, а моя любовь была единственным, что держало его в этом мире.
— Вали, — выдохнул Рейнар.
— Я вижу, — прошептала я счастливо, сорвавшимся голосом.
Он поднёс моё запястье к губам. Прижался к метке. Я видела, как у него дрожат плечи. Его трясло от счастья. Он вновь и вновь целовал метку. Тёрся о неё щекой и носом. Жмурил глаза.
Я приподнялась, обхватила его лицо ладонями, притянула к себе. Начала покрывать поцелуями щёки, скулы, нос, брови и глаза.
— Истинные, — прошептала я ему в губы.
— Истинные, — повторил он. — Всегда были, Вали. Я знал. Я чувствовал.
Я опустила голову ему на плечо. Он обнял меня обеими руками, прижал так крепко, что я услышала, как у него часто и рвано бьётся сердце. Сердце, которое было моим. Которое билось лишь для меня.
А мы лежали под тяжёлым одеялом в покоях императора, сплетя пальцы, и на наших запястьях мерцали серебряные метки, которые опоздали на двадцать лет, но всё же пришли.
— Вали, — тихо позвал он.
— М?
— Теперь я тебя никуда не отпущу. Никогда. Никуда.
Я улыбнулась ему в плечо.
— А я никуда и не собираюсь, глупый.
Он поцеловал меня в макушку и зарылся носом в мои волосы.
И мы уснули. Впервые за очень долгое время, заснули вдвоём.
Эпилог 1. Долг за амулет