Слишком рано, подумала Элира.
Правильная ложь никогда не раскрывается на первых словах. Она ждёт самого важного.
Церемониймейстер опустил жезл.
— Леди Селеста Морвейн, входящая в дом Вейр, коснитесь родового кубка и произнесите клятву сердца.
Вот оно.
Селеста повернулась к кубку.
На миг её взгляд встретился с взглядом Элиры.
И в нём не было страха.
Это было хуже всего.
Она подняла правую руку. Чёрные перья у запястья легли на свет кубка, и пламя внутри чаши стало белым. Зал замер. Рейнар стоял рядом, не касаясь её, как требовал порядок. Его лицо оставалось холодным, но Элира видела: вся его сила сейчас удержана в одном — не вмешаться раньше времени.
Селеста положила пальцы на край кубка.
Пламя не погасло.
Не взметнулось.
Не почернело.
Несколько человек в зале облегчённо выдохнули.
Селеста улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
— Я, Селеста Морвейн, — произнесла она, — вхожу в дом Вейр с чистым именем, чистой клятвой и чистым сердцем. Клянусь хранить родовой огонь, разделить судьбу главы дома и принять его силу как свою.
Первые слова прошли гладко.
Платье оставалось белым.
Элира почувствовала, как Тессия рядом напряглась.
— Почему ничего? — едва слышно прошептала она.
— Тихо, — ответила Элира.
Селеста продолжала:
— Клянусь не скрывать от рода того, что может разрушить его изнутри…
На слове “скрывать” белая нить у ворота дрогнула.
Элира увидела это. Ольда тоже — её рука сжалась на журнале так крепко, что костяшки побелели.
— …не приносить чужой огонь в сердце Вейров…
Подол платья едва заметно потемнел у самой внутренней кромки.
Не снаружи. Ещё нет. Словно тень сначала проверила, есть ли путь.
Селеста не остановилась.
— …и не использовать клятву для вреда тому, кто принимает меня перед родом.
Пламя в кубке вытянулось вверх тонким белым языком и коснулось её пальцев.
Селеста не вскрикнула.
Она улыбалась.
И тогда Элира поняла: Селеста всё-таки что-то сделала. Не с огнём, не с кубком — с собой. Она подготовилась к боли, к обличению, к первому удару. Поэтому не боялась. Она рассчитывала выдержать столько, сколько нужно, чтобы произнести последнее слово.
— Рейнар, — сказала Элира.
Не громко. Но он услышал.
Его взгляд метнулся к ней.
— Не давайте ей закончить без ответа ткани.
Старший советник вскочил.
— Мастер Арн нарушает обряд!
— Нет, — сказала Ольда вдруг. Голос старой мастерицы прозвучал сухо и резко. — Ткань уже отвечает.
Все взгляды опустились к платью.
Белизна у ворота изменилась.
Сначала это была тонкая серая тень под самым подбородком Селесты. Потом она расползлась по шву, обвела высокий ворот изнутри, будто кто-то провёл по нему углём, спрятанным в волокне. Селеста замолчала на долю мгновения, но тут же продолжила, быстрее: