Не настоящее, не плотное, а сотканное из света и тени.
Архив Вейров.
Длинный стол. Тёмные шкафы. Раздел Корвэн, раскрытый чужой рукой. Женская фигура в светлом плаще склонилась над образцами старых узоров. Лица не было видно, но на запястье блеснула серебряная брошь в форме падающего крыла. Рядом стоял человек в плаще свидетеля Совета. Он держал печать, позволяя ей коснуться страницы.
Зал стих так резко, будто кто-то перерезал все голоса одной нитью.
Элира услышала, как рядом с ней Мирта едва слышно прошептала:
— Это она…
Тессия не ответила. Даже она молчала.
Изображение сменилось.
Теперь ткань показала маленькую комнату с зеркалом. Селеста стояла перед ним не в голубом платье и не в белой сорочке, а в простой тёмной одежде без родовых знаков. Рядом лежали документы Морвейн. Не раскрытые, не подписанные — разрезанные по старому сгибу и сшитые заново тонкой нитью, которую обычный глаз не увидел бы. На столе рядом горел знак падающего крыла.
Элира не знала всех тонкостей дворцовых бумаг, но поняла достаточно.
Родословную не просто подделали. Её сшили, как платье, — чужими краями, чужими печатями, чужими свидетельствами. И Селеста носила имя Морвейн так же, как сейчас носила чёрное платье: красиво, уверенно, до первого настоящего шва.
— Ложь! — выкрикнул старший советник.
Но выкрик прозвучал слишком поздно.
На лифе платья вспыхнула следующая сцена.
Пожар.
Улица Серебряной Нити. Вывеска Арн. Светлый плащ у витрины. Рука, поднимающаяся не к двери, а к боковой стене, где между камнями уже была спрятана тонкая тёмная петля. Не огонь в обычном смысле — обрядовая линия, проведённая по старому шву здания. Потом вспыхнуло дерево. Потом тень женщины в белом повернулась, и на мгновение все увидели её лицо.
Селеста.
Не мягкая. Не печальная. Не жертвенная.
Спокойная.
Смотрящая на огонь так, как мастерица смотрит на завершённую работу.
В зале закричали уже по-настоящему.
Селеста резко дёрнула руку, пытаясь оторваться от кубка. Чёрный рукав натянулся, серебряные нити засияли сильнее, и Элира увидела, как по клятвенному кругу побежала тонкая трещина. Не от платья. От самой Селесты. Она тянула не только руку. Она тянула за собой что-то, спрятанное под линиями обряда.
— Не трогать круг! — крикнула Ольда.
Рейнар оказался между Селестой и постаментом так быстро, что Элира почти не успела увидеть движение. Только чёрный мундир, серебряный отблеск, золото в глазах. Он не коснулся Селесты. Встал на линию, куда шла трещина, и родовой огонь тут же ударил вверх у его ног.
Элира шагнула вперёд.
— Рейнар, не закрывайте ткань!