Он не обернулся.
— Я закрываю огонь.
И она поняла: он прав.
Платье показывало правду, но Селеста уже не пыталась скрыться. Она пыталась сделать то, ради чего пришла: сорвать обрядовый круг изнутри, пока родовой огонь открыт и связан с именем Вейр.
Чёрная ткань зашевелилась на ней, как крыло.
Селеста подняла голову.
Теперь на её лице не осталось ни мягкой улыбки, ни прозрачной печали. Исчезла даже та почти безупречная сдержанность, которая так долго держала зал на её стороне. Перед ними стояла женщина, которая устала играть чужую роль именно в тот миг, когда роль всё равно стала бесполезной.
— Вы хотели правду? — спросила она.
Голос её прозвучал спокойно. Слишком спокойно для зала, где горел клятвенный круг.
— Вот она. Дом Вейр семь лет прятался за чужими ошибками. Совет семь лет искал удобную виновную. Арн семь лет молчали, потому что мёртвая мастерица не могла спорить. А теперь вы все удивляетесь, что чужой дом научился входить в ваши двери по вашим же правилам?
Старший советник побагровел.
— Назовите своё настоящее имя!
Селеста медленно повернула к нему лицо.
— Вы сами подписали мне имя. Вы сами внесли его в брачный список. Вы сами открыли архив Корвэн, когда вам показали правильную печать. Разве теперь это моё преступление — быть той, кем вы согласились меня назвать?
Зал снова загудел, но теперь в этом гуле был страх.
Элира смотрела на старшего советника и впервые видела не просто надменного человека, привыкшего утверждать чужие судьбы. Он был испуган. Не за род Вейр. За себя. За свою печать. За то, что ткань могла показать не только Селесту.
Чёрный подол дрогнул ещё раз.
По ткани прошла новая сцена.
Зал Совета.
Тот самый, где Элиру развели с Рейнаром. Но изображение было не сегодняшним воспоминанием, а более ранним. За столом сидели трое советников. Перед ними лежала папка с печатью Арн. Старший советник говорил с человеком, лица которого ткань не показала — только руку с тонким кольцом в форме падающего крыла. На стол легла запись о первой церемонии Элиры и Рейнара. Потом поверх неё положили другой лист: обвинение мастерской Арн.
Элира медленно сжала пальцы.
Она не знала, была ли эта сцена полной правдой или только частью правды, которую ткань могла достать из клятвы Селесты. Но этого хватало. Семь лет назад не просто случилась ошибка обряда. Кто-то направил последствия туда, где было удобнее всего — на Арн. На Лиарну. На Элиру.
Рейнар тоже увидел.
Она не смотрела на него, но почувствовала, как изменилось пространство вокруг. Он не проронил ни слова, не бросился к советникам, не прервал обряд яростью. И это было важнее громкого жеста. Он оставался у линии огня, удерживая удар там, где должен был стоять глава дома, а не мужчина, которому наконец дали повод для гнева.