Элира почувствовала, как внутри чужой памяти что-то болезненно сжалось.
Главного обязательства.
Она не знала, что именно скрывалось за этой формулировкой, и знала одновременно. Не укрепила род. Не стала нужной. Не дала того, чего от неё ждали. В мире, где женщину оценивали не по голосу, не по таланту и не по верности, а по пользе для древнего герба, это было почти приговором.
Женщина в голубом платье сделала шаг вперёд.
— Мой лорд, прошу, — произнесла она мягко. — Не стоит причинять леди Элире лишнюю боль. Сегодня и так тяжёлый день для всех.
Для всех.
Элира медленно перевела на неё взгляд.
— Простите, леди…?
Чужая память подсказала имя с неприятной задержкой, словно даже прежняя Элира старалась не произносить его без необходимости.
— Селеста Морвейн, — ответила женщина и опустила ресницы. — Я понимаю, что вы чувствуете.
Нет, не понимаешь, подумала Элира.
Потому что Селеста стояла рядом с мужчиной, который только что выбросил жену из жизни при свидетелях, и говорила так, будто пришла утешать вдову.
— Как щедро с вашей стороны, — сказала Элира.
В голубых глазах Селесты на миг мелькнуло что-то острое. Не гнев. Скорее интерес. Словно игрушка, которую считали сломанной, вдруг двинулась не по заданной траектории.
— Я не желаю вам зла, — мягко ответила Селеста. — Мне искренне жаль, что всё сложилось именно так.
— Особенно жаль, должно быть, стоять на моём месте не пришлось вам.
Тишина стала плотной.
Рейнар повернул голову к Элире.
— Селеста не имеет отношения к нашим ошибкам.
Элира услышала в его голосе не любовь, не страсть, а защиту решения. Он словно защищал не женщину, а собственное право начать заново, не оглядываясь на ту, кто оставалась позади.
— Конечно, — сказала она. — Новая невеста редко имеет отношение к разводу. Она просто оказывается рядом в день, когда он подписывается.
Селеста побледнела очень красиво. Ровно настолько, чтобы советники могли возмутиться за неё.
— Леди Элира! — резко произнёс седой глава Совета.
— Я отвечаю на обвинения, как мне позволили, — напомнила она.
Она не знала, откуда бралась эта выдержка. Может быть, из злости. Может быть, из страха, который стал слишком большим и потому затвердел. А может, из простой, почти земной мысли: если она сейчас упадёт, её растопчут до конца.
Рейнар протянул руку, и один из младших секретарей поспешно подал ему узкий футляр из тёмной кожи. Герцог раскрыл его и достал брачный браслет — тонкий обруч из белого золота, украшенный чёрной чешуйчатой вязью. Такой же, как тот, что всё ещё сжимал запястье Элиры.
Только её обруч внезапно стал тяжёлым.