Глашатай развернул свиток.
Старый канцлер Лиор, стоявший слева от трона, опустил глаза. Он был единственным в зале, кто не выглядел довольным. Его седые брови сошлись к переносице, а пальцы крепко держали печать Совета.
— При свидетелях, — начал Рейнар, — при Совете Драконьего края, при старших родах и городском дворе я, Рейнар Вейран, наместник Восточных земель и глава драконьего дома Вейранов, объявляю свой брак с Элиной Вейран расторгнутым.
Слова не прозвучали громко.
Им и не требовалось.
Они покатились по залу, как огонь по сухой ткани.
Мираэль опустила глаза с видом скорбной нежности. Получилось почти красиво. Почти.
Элина не шевельнулась.
Она заранее знала, что не заплачет. Слёзы были бы подарком, а сегодня ей не хотелось ничего дарить.
— Причина? — спросила она.
Рейнар посмотрел на неё так, будто вопрос был лишним.
— Наш союз не выполнил своего предназначения.
— Уточни.
В зале прошёл шорох.
Мужчины из старших родов переглянулись. Дамы приподняли веера. Мираэль взглянула на Рейнара снизу вверх, ожидая, что он поставит бывшую жену на место.
Бывшую.
Как быстро это слово уже поселилось в воздухе.
— У нас нет наследника, — сказал Рейнар.
Элина почувствовала, как под сердцем что-то стало ледяным.
Не от неожиданности.
От низости.
Он мог выбрать любую формулировку. Мог сослаться на угасшие чувства, политическую необходимость, несовместимость домов, решение Совета. Мог хотя бы оставить ей одну дверцу, через которую она вышла бы не растоптанной.
Но он выбрал это.
И теперь весь зал смотрел на её живот, на её лицо, на её руки. На женщину, которую публично назвали неудавшейся.
Элина вдохнула.
Медленно.
Негромко.
Потом подняла голову.
— У нас нет наследника, — повторила она. — Какое удобное “у нас”, Рейнар. В браке, значит, двое. А виновата почему-то одна жена.
Воздух дрогнул.
Кто-то ахнул.
Мираэль распахнула глаза, будто услышала неприличное слово.
Рейнар сделал ещё шаг вниз. Теперь между ними было не больше трёх локтей.
— Осторожнее, Элина.
Её имя из его уст прозвучало почти ласково.
Почти.
Но она давно научилась слышать сталь под бархатом.
— С чем? — спросила она. — С правдой? Или с твоим желанием выглядеть благородным, пока ты меня уничтожаешь?
Его золотистые глаза вспыхнули.
Вокруг помоста стало теплее. Очень ненадолго, но многие почувствовали. Дракон внутри Рейнара поднял голову. Не полностью — только напомнил залу, что наместник был не просто мужчиной в мантии. В нём жила сила, с которой спорили редко и недолго.
Стражники у ступеней напряглись.
Элина не отступила.
Она боялась.
Конечно, боялась.
Только страх уже не командовал ею. Сегодня он стоял рядом, как молчаливый свидетель, и смотрел вместе со всеми: что она выберет?