— Я не хочу во дворец, — сказала Рина тихо.
Элина села рядом.
— Тогда решим так: днём ты здесь. Ночью, пока крыша не закрыта, — у Осты. Не потому что я тебя гоню. Потому что хочу, чтобы ты спала там, где на тебя не сыплется сажа.
Рина подумала.
— А Лисса?
— С тобой, если захочет.
Лисса сразу кивнула.
— Хочу.
— А Тиш? — спросила Рина.
Тиш поперхнулся хлебом.
— Я? Я тут важный. Мне надо следить за пекарней.
— Тебе надо поспать, — сказала Марта.
— Я могу следить спя.
— Вчера ты уже следил лицом в мешке.
— Это была проверка мешка.
— Он прошёл?
— Очень мягкий.
Рина улыбнулась.
Шире, чем ночью.
Элина увидела это и вдруг поняла: чёрный дым вернётся не просто за меткой. Он вернётся за этой улыбкой. За тем, что Рина впервые почувствовала себя не добычей старших домов, а девочкой у пекарного стола. За тем, что Лисса больше не пряталась. За тем, что Тиш начал спорить не ради выживания, а ради места в общем деле.
Чёрный дым шёл за теми, кого старый огонь научил не быть одинокими.
И значит, защита должна была быть не только магической.
Она должна была быть городской.
Человеческой.
— Слушайте все, — сказала Элина.
Голоса стихли.
Даже Марта, уже открывшая рот, чтобы сказать Горду, куда лучше поставить ведро, остановилась.
— Пекарня сегодня не продаёт хлеб.
Тиш ахнул так, будто его лишили наследства.
— Но договор!
— Договор с северными мы исполним, когда восстановим рабочее место. Ардану я объясню.
— Я уже здесь, — сказал Ардан от двери.
Элина повернулась.
Он вошёл без шума, как всегда, но теперь с ним были двое людей в дорожных плащах. Они не переступили порог, остались снаружи, ожидая его слова. Ардан выглядел усталым. На камзоле ещё виднелась копоть, волосы были стянуты не так аккуратно, как во дворце, но взгляд оставался ясным.
— Простите, — сказал он. — Дверь была открыта.
Марта тут же подняла палец.
— У нас теперь правило. Кто входит в пекарню после пожара, сначала говорит, ел ли он.
Ардан посмотрел на неё серьёзно.
— Не ел.
— Плохо. Садитесь.
— Я пришёл по делу.
— Вот перед делом и сядете. На пустой желудок люди часто принимают глупые решения и называют их политикой.
Ардан посмотрел на Элину.
— Старшая у печи всегда так ведёт переговоры?
— Нет, — ответила Элина. — Иногда жёстче.
Он сел.
Марта вручила ему хлеб.
Ардан принял без улыбки, но с таким уважением, что Марта сразу решила: “этот, может, и князь, но не совсем пропащий”.
— Северный договор остаётся в силе, — сказал он после первого куска.
Тиш вытаращил глаза.
— Даже после пожара?
— Особенно после пожара. Я видел, что ваш хлеб выдерживает больше, чем дорогу.
Горд буркнул: