— Поехали.
Без уточнений. Без лишних слов.
Я кивнула.
Дверь закрылась за спиной с глухим звуком. В подъезде было теплее, чем внутри. На улице ветер усилился, подхватывал снег, крутил его у фонарей.
Мы молча дошли до машины.
Он открыл дверь, подождал, пока я устроюсь, обошёл капот и сел за руль. Двигатель завёлся с первого раза, свет фар выхватил из темноты подъезд и стоящих в стороне людей.
Машина тронулась.
Несколько минут мы ехали молча. Дорога тянулась вперед, размытая светом и снегом.
— Куда мы едем? — спросила я, не отрывая взгляда от лобового стекла.
— Ко мне, — ответил он.
Из города выехали быстро. Дорога потянулась в сторону, где фонари стояли реже, а дома становились ниже и дальше друг от друга. Через несколько минут Волков свернул в аккуратный поселок с ровными улицами и размашистыми елками вдоль невысоких заборов.
Машина остановилась у одного из участков.
Двор оказался большим и ухоженным. Ровная площадка перед домом, широкий въезд, сбоку — гараж, дальше виднелась бревенчатая баня. Всё стояло на своих местах. Сразу видно: за участком следят и живут здесь постоянно.
Дом — двухэтажный, добротный, с темной крышей и широким балконом.
Я вышла из машины, прошла на крыльцо и оглянулась, задержавшись у входа.
— Проходите, — предложил Волков, открывая замок.
Внутри было тепло и чисто. Пахло деревом, свежим бельём и едой. Обувь у стены, куртки на вешалке. Я сняла ботинки и осталась стоять у входа, не решаясь пройти дальше.
— Полотенца в шкафчике в ванной, — произнес Волков, бережно подталкивая меня вперед. — Ваша комната на втором этаже справа.
Ситуация вдруг стала ощутимо неловкой. Чужой дом, поздний вечер, и Волков — не просто знакомый. Он показал рукой в сторону лестницы и не пошел следом, за что я была ему благодарна едва ли не больше, чем за этот дом. Хотя бы пять минут в одиночестве помогли бы мне собраться.
Комната оказалась небольшой, но комфортной. Широкая кровать под светлым покрывалом, тумба, комод, плотные шторы. На подоконнике — лампа и небольшой горшок с цветком.
Сумку я поставила у стены, провела ладонью по спинке стула и поймала себя на странной мысли: здесь лучше, чем в той служебной квартире, в которую меня поселили с самого начала. Уютнее и спокойнее.
В ванной долго мыла руки, будто стирала с себя остатки тяжелого дня. Полотенце оказалось большим, жестковатым и пахло порошком и домом. Когда я вышла обратно, в коридоре уже тянуло едой.
— Есть будете? — донеслось с кухни.
— Буду, — ответила я, и только после этого поняла, насколько голодна.
Волков стоял у плиты в темной футболке с закатанными рукавами и помешивал что-то в глубокой сковороде. На столе уже лежали хлеб, нож, разделочная доска. Всё было так просто и обыденно, что меня на секунду накрыло почти неприличное умиротворение. Словно весь день кто-то медленно стискивал виски, а теперь вдруг отпустил.