— Не начинай. Я тебя предупредил. Не приедешь — сдам без твоих истерик. Потом будешь разбираться.
Трубку он бросил раньше, чем я успела ответить.
На кухне стояла прежняя тишина, только чайник на плите тихо потрескивал остывающим металлом. Передо мной лежал разрезанный хлеб, чашка, салфетка — всё то же самое, а внутри снова резко стало холодно.
— Что сказал? — спросил Волков.
Сил на красивую формулировку не осталось.
— Если не приеду, он сдаст квартиру. С мамой и Светой внутри или без них — уже неважно.
Слова прозвучали глуше, чем хотелось.
Волков не переспросил. И жалости в его взгляде не появилось, за что я снова была ему благодарна. Только лицо стало жестче.
— Понятно, — произнес он после короткой паузы.
Я усмехнулась без тени веселья.
— Мне тоже. Наконец-то.
Тишина после звонка затянулась. Чай в чашке уже остыл, пар исчез, оставив только легкий травяной запах. Волков не спешил заговорить, разбавить молчание пустым сочувствием. Сидел напротив, опираясь ладонью о стол, и ждал, пока я справлюсь с тем, что только что прозвучало.
Слова Максима неприятно отдавались в голове. Продать. Выселить. Сдать. Как будто речь шла не о квартире, в которую вложено полжизни, а лишь о пустых метрах, что можно быстро превратить в деньги.
— Он не отступит, — произнесла я, глядя в стол.
— Похоже на то, — ответил Волков.
Пауза легла ровно, без напряжения.
— Сколько он хочет? — спросил он.
Я назвала сумму. Она прозвучала так же глухо, как и в первый раз, когда её озвучил адвокат.
Волков чуть прищурился, словно прикинул что-то в уме.
— Это решаемо.
Я подняла на него глаза.
— Для вас, может быть.
— Для ситуации, — уточнил он.
Секунду я молчала, потом всё же спросила:
— Зачем вам мои проблемы?
Вопрос прозвучал резче, чем планировалось.
Он не отвел взгляда.
— Не ваши. Просто проблемы, которые можно закрыть.
— И всё?
Короткая пауза.
— Вы мне нравитесь.
Сказано было так, словно это не признание, а ещё одна деталь, которую нет смысла скрывать.
От этих слов стало неловко сильнее, чем от всей предыдущей ситуации. Резко захотелось отступить, вернуть границу, за которой проще дышать.
— Я не могу взять у вас деньги, — выдавила я.
Он кивнул, будто ожидал именно этого.
— Подумайте.
И больше к теме не возвращался.
Разговор распался сам собой. Посуда была убрана быстро, без лишних движений. В комнате на втором этаже оказалось тихо. Дверь закрылась, отрезав кухню, разговор, чужой дом. На кровати лежало аккуратно сложенное покрывало, на тумбе — лампа с мягким светом.
Мысли возвращались к одному и тому же: сумма, которую не собрать; квартира и предложение, от которого так просто отказаться и так сложно потом не думать. Под утро удалось провалиться в короткий, тяжёлый сон.