Пожимать плечами Ква не стал — и так понятно: название городка ему ничего не говорило. Уж точно не Глорское побережье.
— Слыхала ты про Лисс, значит? — уточнил без особого удивления, Лонре.
— Слыхать приходилось, бывать не доводилось.
— Загляни при случае. Городок-то недурен, это только мне там так гадостно не везло. Ну, хоть дочке посчастливилось…
…с деньгами вышло так себе — перестало хватать. Все же прокормить и одеть двух взрослых людей, это не то, что кое-как продержаться сдержанному в аппетитах мужчине и птичке-малявке. Растут дети, а денежки-то — наоборот, — оно так частенько бывает. Ушел Лонре в плаванье, пусть недалеко, по каботажной линии ходил. Вроде недолго и отсутствовал, а случилось мгновенно — влюбилась дочь…
— … Он ей ту сказку сделал. Всё как в мечтах, никаких денег не пожалел. Щедрый парень, искренний. И вот только скажи мне, что она не заслуживала! Она же такая выросла… неподвластная словам, кроме слова «очарование», ничего и не скажешь. Он для нее все: музыка, шелк, вспышка, праздник и счастье в один миг! Да почему же нет⁈ Я бы для своей покойницы тоже так сделал, ну, если бы мог, ежели бы придумал. А тут всё-всё — как малышке мечталось. Чудо, сказка и феерия!
— Я бы радовалась, — пробормотала Катрин, теребя серебряную пуговицу на вороте сорочки.
— Вот! И я! Пришел из рейса, а дочь смеется. Счастье! И он — красивый, умный, не бездельник, пусть родовых денег и навалом, семья-то какая — ого! Сам капитаном ходил. И свадьба уже была. Тут только руками развести и засмеяться…
…конечно, Лонре поехал с ними. Было просторное поместье, флигелек, отведенный в полное распоряжение старика-отца. Кухня бесподобная — три повара и кухарки-умницы, каждый день — что пир. Можно было любоваться лавандовыми полями, резать в свое удовольствие кораблики, да раздаривать их детям прислуги. Стареть в сытости и довольстве. И чувствовать себя совершенно ненужным. Оно так и было — они, заглавные персонажи сказки жизни — были счастливы. И сами по себе, а когда родились близнецы, то тем более…
Катрин не дрогнула. Отставной вор понимал, что ей отчего-то очень тяжело это слушать. Понятно, история неоднозначная, но что-то еще тут таилось. Может, та заготовка кораблика счастливой старости, которую начали резать острым ножом талантливого мастера-фантазера, да отложили, позабыли? Уж чересчур хороши были яркие цвета молодой сказки.
Индейцы и красотка-егерша негромко беседовали за соседним столом, Фратта увлеченно мёл рагу с моллюсками — и куда в него столько лезет? Почти и не прислушивается молодежь. И правильно — не та это уже сказка, вовремя славные сказки завершать нужно, решительно заклепывать счастливые концы — и в воду — якорем.