Я видела руки, не свои, её. Видела письмо, которое она жадно читала, написанное моим почерком. То, в котором я умоляю его вернуться побыстрее…
И чувствовала, как в груди зарождается триумф. Не мой. Её.
Картинки снова стали меняться…
Видела её робкие попытки обратить на себя внимание. Видела себя со стороны и жгучую ненависть. Видела покои, видела Гельда её глазами. «Неужели я ему не нравлюсь?!» — билась в голове испуганная мысль.
Видела, как украдкой переворачивается перстень в его бокале. Она подсыпала ему что-то, чтобы я осталась одна с проклятием, а она — с ним. Холод пополз по спине. Это был не просто заговор. Это была война.
Желудок свело спазмом — не от магии. От того, что я видела её пальцы на его штанах. Её губы у его шеи. Её тело, прижатое к тому, кто принадлежал только мне. Я сглотнула желчь — горькую, как правда, которую несла в себе девять месяцев.
Она легла рядом, но не спала. Просто делала вид.
— Она проклята! — послышался голос Берберта.
— Ты уверен, что это проклятье? — в голосе Гельда тревога.
Я не вижу их, но слышу голоса. Я всё ещё делаю вид, что сплю.
Но при этом чувствую, как у меня холодеет спина. Я вижу, как сворачиваюсь комочком на чужой кровати. И как гулко бьётся моё сердце.
— Я был ректором магической Академии! Это сейчас там одни неучи неучей плодят! Но в мои времена всё было иначе! Да! Я уверен! — в голосе Берберта смертельная обида. — И я могу вам доказать! Только быстрее, прошу вас!
От этих слов я почувствовала дрожь. На глазах выступили слёзы. «Проклятье! Проклятье! Старик! Будь ты проклят!»
Потом какой-то мужчина… Незнакомый… Его руки, его губы и одна только мысль: «Только бы получилось…»
Я дёрнулась, чувствуя, как меня отпускает. Несколько глубоких вздохов, и я почти пришла в себя.
— Ну что, дорогая кузина? Пустила слух? — усмехнулась я, видя, как Бонетта побледнела. — Представляю, что ты чувствовала, когда твой дружок выжил! Полагаю, заговор был поинтересней. Я так, обрывками увидела… В общих деталях… Но даже их достаточно, чтобы тебя казнили. В башню её! В ту, в которой сидела я. Пусть пока посидит там! Перед казнью.
Словно подчиняясь моим приказам, метка на руке вспыхнула. Стража, увидев её, тут же бросилась выполнять приказ.
— Прошу вас, не надо… Я прошу вас… — слышала я крики, но уже в коридоре. — Я вас умоляю… Я ничего плохого не сделала… Ваше императорское величество…
— О! Учтивость проснулась, — усмехнулась я. — Как мило. Мило, но поздно.
Было ещё кое-что, что мне не понравилось. Я видела всё обрывками, словно кусочки плёнки… Какая-то печать на груди Йостена… Я так и не поняла, что это за печать… Ладно, разберёмся…