Накидываю халат на пижаму, поправляю растрепавшиеся волосы и,стараясь не шуметь, босиком иду к двери. По пути заглядываю в комнату к детям – Артём спит, свернувшись калачиком, а Аня обнимает новую куклу, подаренную отцом.
В глазок не понять, кто стоит на площадке. Открываю дверь – и застываю.
Матвей.
Сказал, что обязательно появится до того, как я усну и успел. В последнее время он всегда держит слово.
В тёмном пальто, с заиндевевшими плечами – на улице весенний заморозок. В руках держит огромный букет роз – не алых, как обычно, а белых с розовой окантовкой. Мои любимые, которые почти невозможно найти в нашем городе. Прихожую заполняет тонкий цветочный аромат.
– Я за Артёмом, – говорит тихо, но в чёрных глазах вижу нечто глубокое и тревожное.
В душе возникает предчувствие – что-то должно произойти.
– Он уже спит, – шепчу чуть слышно, чтобы не разбудить детей. Озвучиваю новость, полученную от его секретарши.
– Ты летал в Москву?
Авдеев кивает. Замечаю, насколько усталые его глаза. Лицо осунулось, но выглядит довольным.
– Успел одним днём. Можно пройти? – он делает шаг вперёд, не дожидаясь разрешения.
От его одежды пахнет морозцем, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо родным. Скрытой за плотной одеждой кожей? Успела забыть её запах.
Пропускаю его в прихожую. Он ищет глазами куда пристроить розы.
– Дай что-нибудь под цветы.
Достаю из ящика вазу.
Матвей осторожно ставит букет на тумбочку, скидывает пальто и оборачивается.
– Лера, – мои руки оказываются в захвате.
Не вырываюсь. Тёплые пальцы сжимаются с излишней силой. Явно нервничает, но хорошо скрывает эмоции. Его нервозность передаётся мне. Напрягаюсь, не зная, чего от бывшего мужа ждать.
– Я должен тебе сказать кое-что важное.
Ведёт меня на кухню, усаживает на стул и опускается на колени.
– Я проклинал и проклинаю себя каждый день, – его голос дрожит, и я вижу, как блестят его глаза в свете ночника. – За то, что изменил. За то, что не бросился за тобой сразу, считая, что ты не уйдёшь. За то, что позволил матери выгнать тебя из дома.
Пытаюсь возразить против вины за Веру Алексеевну, но он кладёт палец на губы.
– Не перебивай. Без того волнуюсь.
Вздыхает, а я готовлюсь к чему-то страшному. Авдеев редко волнуется. Ловлю себя на том, что мне нравится сидеть рядом с ним в полутёмной комнате. Ностальгия?.. Или сердце греет, что напротив, за дверью, сопят наши дети? Мы выглядим как реальная семья с мужем, приехавшим из командировки.
– Сегодня состоялся суд. Нас с Инной официально развели. Поэтому задержался.
Роняю челюсть. Новость Матвея снимает с моралистки, которой являюсь, целый список «табу».