Я смотрю в напряжённое лицо Матвея. На его пальцы, сжимающие край кровати до белых костяшек. Понимаю, что стою перед точкой невозврата. Соглашусь, и уже ничего не будет по-прежнему. Отвечаю, наконец:
– Да!– с плеч падает невидимая тяжесть. Простое короткое слово приносит неожиданное облегчение. Подтверждаю, уже с улыбкой: – Это твой брат.
Артём смотрит на Аню. В глазах живущего в собственном мире мальчика появляется интерес, пробуждение, связь. Он осторожно протягивает руку. Касается кончиками пальцев розовой пижамки сестры, словно проверяя реальность нового существа в своей жизни.
Аня улыбается в ответ – открыто, радостно, без тени сомнения или страха.
В этот момент, что-то внутри меня расслабляется, отпускает. Будто давно сжатый кулак позволил крови снова свободно течь по пальцам.
Медсестра, наблюдающая эту сцену, деликатно кашляет в кулак:
– Кризис миновал. Можно отдохнуть.
Сажусь на стул между двумя кроватями – на одну, под белое больничное одеяло, укладываю тут же закрывшую глаза Анютку. Тёмные волосы разметались по подушке. А на другой, наконец, успокоившись, засыпает Артём. Его дыхание становится ровным, спокойным.
Матвей молча подаёт мне стакан воды – пластиковый, холодный, с каплями конденсата на стенках. Наши пальцы случайно соприкасаются. Я не дёргаюсь, как обычно борясь с собой. Его прикосновения мне приятны.
За окном начинает светать. Первые, робкие лучи солнца пробиваются сквозь больничные стёкла.
Закрываю глаза, чувствуя, как усталость накрывает тяжёлой, но приятной волной. И впервые за долгие годы позволяю себе просто быть. Без прошлого, с обидами и предательствами. Без будущего, с его неопределённостью и страхами. Только здесь и сейчас.
С двумя детьми, вопреки всем обстоятельствам, решивших, что я – их мама.
С мужчиной, который, несмотря ни на что, смотрит на меня так, будто я – целый мир, вселенная, смысл и опора.
Кухня Риты утопает в тёплых ароматах. Горьковатый запах свежесваренного кофе смешивается со сладковато ванильным ароматом, идущим от фирменного пирога.
Она третий час беспощадно месит, режет, вымещая на тесте свою тревогу и негодование…
Я сижу за старым деревянным столом. Потёртые доски хранят следы множества наших задушевных разговоров. Сжимаю в ладонях керамическую кружку, пытаясь впитать её тепло, но внутри меня холод.
Рита с размаху захлопывает дверцу холодильника. Стеклянные стаканы на полках вздрагивают, звеня тревожными колокольчиками.
– Он снова тебя сломает! Решил задарить? Купить? Примеряешь на себя роль любовницы?! – мощный голос режет воздух. – Ты понимаешь, что делаешь? – давит вопросами на события, которые невозможно забыть. – Помнишь, как его мать выставила тебя на улицу? Беременную! Без вещей, без денег, в чём была!