Я молчу, смотрю. На её сжатые в кулаки ладошки, на то, как она прикусила губу, чтобы не заплакать.
— Ты прав, — шепчет она вдруг, опуская голову. — Это глупо. Прости.
Её плечи ссутулились, голова упала вниз. Она больше не тянется ко мне, не оправдывается — просто сидит, такая крохотная, одна против меня, здорового сильного мужика, и гладит пальцами узор на одеяле.
— Я просто… я не хотела тебя расстроить.
— Проехали.
Куда там! Я уже чувствую себя сволочью.
Мы лежим в кровати, не обнимаемся, не говорим о важном, каждый уткнулся в телефон. Я пытаюсь не думать о Лене — сейчас не до неё.
Но краем глаза замечаю, как она украдкой вытирает щёку.
И снова — этот укол в груди.
Как это все не вовремя!
Скоро приедут Яна с Полиной, нужно подготовиться, встретить их как следует. Прищемить хвост Яшину. И наконец разобраться с рестораном. Что бы там ни говорила Карина, половина — моя.
Я так увлечён, что уже забыл о Лене.
Как вдруг она вскрикивает и тычет мне телефон в лицо.
Я не понимаю, что происходит. Злюсь.
— Что, хочешь показать очередного бывшего? — скалюсь.
— Почти, — отвечает она.
Только тогда я разглядываю экран.
Новость: В одном из фудмоллов города обнаружена кишечная палочка. В больницу с пищевым отравлением разной тяжести попало несколько человек.
— Нет, нет, нет… — шепчу я, листая ленту вниз.
Ошибки быть не может.
Моё здание, которое я так тщательно выбирал. Моя парковка. Которую я с таким трудом строил.
И сын — тоже мой. Иуда!
На фото — бледный, с термометром под мышкой, он лежит на задрипанной кушетке городской больницы и гордо показывает большой палец в объектив.
Глава 29. Тимофей
Больница как больница.
Омка, конечно, злилась, что я не предупредил ее, что не сделал все «по-людски», что не дал организовать мне частную клинику с капельницами за бешеные деньги, настоянными на перхоти единорога и обрезках ногтей лепреконов, которые бы точно поставили меня на ноги.
Капельницы, не ногти.
А я что?
А я ничего. Ем овсянку на воде, флиртую с санитаркой (клевой бабкой, которая еще Ленина живым видела), подставляю жопу под уколы и кайфую! У меня отпуск! Да не в одиночку, а вместе с моими кентами!
Лёвка, вон, в соседней палате храпит так, будто тренируется для чемпионата мира по бензопильному спорту. Шурика уже выписали — слабачок. Боря лечится дома, потому что жена не пустила в больницу.
Короче, вся команда в сборе! И все как один согласились помочь в моей маленькой просьбе.
— Обижаешь, Тимыч! Сегодня пятница, какая разница, после чего блевать – после вискаря или несвежей картошки.
— Здесь все свежее.