— Детскую нужно красить в жёлтый, — вдруг говорит Лена, листая каталог красок в телефоне.
Я замираю.
— Почему именно в жёлтый?
— Ну… — она пожимает плечами. — Мы же ещё не знаем, кто родится. А жёлтый — нейтральный.
— Может, определимся, когда ребёнок будет? — предлагаю я, мысленно добавляя: «Если будет.»
Лена смеётся, целует меня в нос, и всё снова кажется идеальным.
Но где-то глубоко внутри — очень глубоко — что-то щёлкает.
Детская. Жёлтый. Когда.
Словно она уже всё решила. Так и не спросив, чего хочу я? Млять, какие дети? Может, внуки? Я помню, как это было с Тимкой и с девочками и это было… ужасно!
Не уверен, что хочу повторить все. Это нормальная реакция. Никто не пойдет второй раз на фильм ужасов, если обмочил штаны еще при первом просмотре.
— Мы с Ромой хотели красить детскую именно в жёлтый, — вдруг говорит Лена, не отрываясь от телефона. — По-моему, хорошая идея.
Она произносит это так легко, будто просто обсуждает погоду. А я застываю, пытаясь понять, кто, чёрт возьми, такой Рома.
И только через секунду до меня доходит.
Погибший жених. Тот самый, по которому она убивалась полгода, пока я изнывал от любви к ней.
Я резко встаю из за стола и иду в ванную. В зеркале на меня смотрит взрослый, состоявшийся мужчина — не щенок, который будет подбирать за кем-то объедки.
За каким-то Ромой. Которого уже и в живых-то нет.
Я хватаю из кармана таблетки, высыпаю пригоршню в ладонь и запиваю водой из под крана. Подставляю лицо под холодную струю, чувствую, как та бьет по глазам, не сразу попав в рот. Глотаю, потому что знакомый спазм уже сжимает желудок. Бросаю баночки в раковину и возвращаюсь в спальню.
Лена, беззаботная и счастливая, листает каталог мебели в телефоне.
— Лен, — начинаю резко, — хочу пояснить ситуацию. Я не мальчик, который отбил тебя у твоего сопливого бывшего. Я солидный мужчина. И мне нужна женщина мне подстать.
Она поднимает на меня глаза, искренне недоумевая.
— А это тут при чём?
— При том, что я не буду делать так, как хотел твой Рома. Он мёртв, похоронен и давно в прошлом.
— Ах, вот оно как… — голос Лены ломается, становится тише, почти детским. Она откладывает телефон, поворачивается ко мне, и я вижу, как дрожат её ресницы. — Владлен, я не хотела… — она тянется ко мне, но я отстраняюсь. — Я просто… — её пальцы теребят край одеяла, — это вырвалось. Я даже не думала о нём, честно.
— О ком? — я прищуриваюсь. — О своем женихе?
— Именно, — её губы дрожат, глаза становятся мокрыми, огромными. — Это было так давно.
— Тогда зачем вспоминаешь?
— Я не вспоминала! — она вдруг вскидывает руки, словно защищаясь. — Это просто… краска для стен! Просто жёлтый!