— А как ты умудрился меня бросить? — ее глаза блестят. — Ты клялся, что будешь всегда рядом! Что поможешь, защитишь! Что с тобой я снова научусь доверять людям! А потом просто… ушел! Потому что тебе не нравится цвет плитки на кухне! Думаешь, мне здесь нравится? Думаешь, я в восторге от всего этого?
— Так давай переедем!
— Куда? — язвительно смеется она. — В отель, куда водят шлюх? Или на съем? Нет уж, с меня хватит чужого! Чужой муж, чужая квартира…
— На! На! Бери, все бери! — С силой впихиваю ключ ей в ладонь. — Ничего чужого нет! Я твой и квартира твоя! Довольна?!
Лена замирает, разглядывая блестящий брелок. Ее пальцы дрожат.
— Что это?
— Наш новый дом, — говорю я, но вместо радости меня сжирает обида. Сейчас я чувствую себя таким дерьмом, что сам не понимаю, как наш разговор повернулся в такую сторону, где я кругом виноват!
Никогда раньше я не ощущал себя так паршиво, как сейчас. Как будто за все пятьдесят лет это случилось со мной в первый раз.
Но почему-то кажется, что не в последний. И это пугает больше всего.
Мы молчим. Я обиженно, Лена… а хер его знает. Сам не понимаю, что за эмоция сейчас на ее лице – удивление? Восторг? Позыв в туалет? Как же сложно с этими женщинами , я вообще перестал понимать, что от меня нужно.
А потому просто молчу. Жду реакцию.
И она наконец появляется.
Вначале Лена разглядывает ключ в своей ладони. Потом её глаза расширяются, губы дрожат, и вдруг — она бросается мне на шею с таким порывом, что я едва удерживаю равновесие.
— Правда?! — её голос звенит, как колокольчик. — Это правда наш дом?!
Я чувствую, как её пальцы впиваются мне в плечи, как тёплое дыхание касается шеи. Она целует меня в щёку, в подбородок, в губы — торопливо, счастливо, будто боится, что я исчезну.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — каждое слово сопровождается новым поцелуем. — Ты самый… Я не знаю… Ты просто…
Обеспокоенность внутри меня потихоньку тает. Может, и правда всё показалось?
Но я решаю проверить.
— Квартира оформлена на меня, — осторожно говорю я, наблюдая за её реакцией. — Но если хочешь, можем сделать дарственную.
Лена отстраняется, её брови поднимаются.
— Зачем? — она качает головой, и в её глазах — ни капли расчёта. — Какие глупости! Это же лишние бумажки, нервы… Всё твоё — моё, и наоборот, разве нет?
Она улыбается так искренне, что я почти верю.
Почти.
Но проходит время, тревога уходит, растворяется в её смехе, в тёплых ладонях, которые гладят мою грудь, успокаивают кожу после того, как минутой ранее, имцарапали ее докрасна.
Мы ужинаем. Говорим о квартире. Смотрим фотографии, спорим о мебели — не по-настоящему, а так, для удовольствия. Я специально подначиваю её, чтобы увидеть, как она надувает губки, как блестят её огромные, оленьи глаза.