— Ты приехала, — говорит он так, будто не верит.
— С днём рождения, придурок.
Пьём виски из кружек, едим торт ложками, потому что вилок нет. Он рассказывает про трупы в морге, про первую операцию, которую наблюдал, про то, как половина группы упала в обморок на вскрытии. Я рассказываю про невесту, которая сбежала со свадьбы прямо в платье, про жениха, который напился и признался, что любит другую.
К полуночи виски заканчивается, истории тоже. Сидим на его узкой кровати, и расстояние между нами сокращается миллиметр за миллиметром. Он пахнет больницей, усталостью и чем-то родным, домашним. Кладу голову ему на плечо.
— Устала?
— Угу.
— Ложись, я на полу посплю.
— Дурак. Кровать узкая, но мы поместимся.
— Лид, у меня девушка появилась…
Я сделала вид, что рада за него, но отвернувшись к стенке, слезы было не остановить. Утром просыпаюсь одна. Записка на подушке: «Экзамен в 7 утра. Не хотел будить. Спасибо, что приехала. М.»
Уезжаю обратно в Питер, так и не сказав того, зачем приезжала.
Две тысячи шестнадцатый бьёт по больному до сих пор. Мой первый серьёзный роман заканчивается фейерверком из соплей и разбитой посуды. Славик — фотограф-концептуалист, весь такой творческий и ранимый — уходит к своей музе, восемнадцатилетней модели с ногами от ушей.
Напиваюсь одна дома. Бутылка дешёвого вина, потом ещё одна. В три ночи звоню Матвею. Он снимает трубку после первого гудка, хотя у него завтра дежурство.
Приезжает через сорок минут. С термосом кофе, пачкой сигарет и пакетом из круглосуточного — шоколад, мороженое, чипсы. Джентльменский набор для разбитого сердца.
Реву у него на груди три часа подряд. Рубашка промокает насквозь. Он гладит по голове, шепчет какую-то ерунду про то, что я красивая, умная, талантливая, что Славик — идиот, что всё будет хорошо.
— Почему мужики — козлы? — спрашиваю в его грудь.
— Не все.
— Все! Ты тоже!
— Почему я?
— Потому что…
У меня точно тушь размазана, нос красный, глаза опухшие. А он смотрит на меня так, будто я восьмое чудо света. Тянусь к нему, он не отстраняется. Ещё миллиметр, ещё…
— Лид, ты пьяная. Это неправильно.
— Что неправильно?
— Воспользоваться ситуацией. Ты сейчас уязвима, тебе больно. Я не хочу быть тем, кто…
— Кем? Договаривай!
— Утешительным призом. Способом забыть Славика.
— Ты никогда не был призом, ты…
— Что я?
Но я не могу сказать. Потому что он встаёт, идёт на кухню, возвращается с подушкой и пледом. Устраивается на полу у кровати.
— Спи. Утром поговорим.
Утром не говорим. Утром я притворяюсь, что ничего не помню, а он притворяется, что верит.