Молчу. Что тут скажешь? Что я не снимала его ни разу? Что когда выходила замуж за Артема, спрятала кулон под свадебное платье, и он холодил кожу, пока я говорила «да» другому мужчине? Что каждый раз, когда было особенно плохо, я сжимала этот клевер в кулаке так сильно, что оставались отметины на ладони?
— Я никогда его не снимала, — наконец выдавливаю из себя. Голос звучит чужим, сиплым. — Даже когда выходила замуж.
Матвей резко вдыхает. Я слышу, как воздух со свистом проходит между его зубов.
— Почему? — голос ломается на втором слоге.
Смотрю ему прямо в глаза. В полумраке его зрачки расширены так, что радужка кажется тонким ободком. В глазах плещется что-то темное, опасное, обжигающее. То, что мы оба прятали столько лет.
— Ты же знаешь почему…
— Загадывай желание, — говорит Матвей, обнимая меня со спины.
— А ты?
— А у меня уже сбылось.
В доме часы начинают отсчитывать полночь.
Раз. Два. Три.
— Лида…
Четыре. Пять. Шесть.
— Я хочу сказать то, что пытался сказать все эти годы на Дворцовой.
Семь. Восемь. Девять.
— Я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Всегда.
Десять. Одиннадцать.
— Я тоже тебя люблю. Всегда любила.
Двенадцать.
Где-то вдалеке расцветает одинокий салют, а наши губы притягиваются друг к другу.
Мы целуемся под звёздным небом, под снегом, который начинает падать мягко, нежно, будто благословение.
Целуемся так, будто у нас впереди целая вечность.
Утро будит ослепительным солнцем. Зажмуриваюсь, переворачиваюсь на другой бок и натыкаюсь на тёплого Матвея рядом. Спит, ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты.
Не верю. Просто не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что мы действительно… вместе? Осторожно протягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев его щеки. Щетина колется, кожа тёплая, настоящая. Не сон.
За окном ослепительно-белое утро. Метель закончилась, оставив после себя сугробы по самые крыши и искрящийся на солнце снег. Ватная тишина окутала все вокруг.
В доме холодно. Свечи догорели, оставив после себя застывшие потёки воска на подоконниках, на столе, на полу. В печке тлеют последние угольки, окрашивая стены багровыми отблесками.
Вспоминаю вчерашнюю ночь, и внутри всё сжимается в сладкий узел. Под бой курантов я впервые за много лет не загадала желание. Просто забыла. Просто потому, что самое заветное уже сбылось.
Матвей поворачивается во сне, притягивает меня ближе. Его рука обвивается вокруг талии, губы касаются моего плеча через тонкую ткань футболки. По коже бегут мурашки. Крошечные электрические разряды от затылка до самых пяток. Сердце начинает биться так громко, что кажется, весь поселок сейчас проснётся от этого грохота.