— Я не могу…
— Почему?
— Потому что… Потому что я уже отказала. Потому что он подумает, что я истеричка. Потому что…
— Потому что ты боишься, — обрывает меня Тамара Павловна. — Боишься, что он тоже откажется. Что будет неловко. Что придётся признаться в том, что любишь его все эти годы. Так?
Киваю.
— Лидочка, милая моя, — Тамара Павловна садится рядом, обнимает меня. — Страшно — это нормально. Но знаешь, что страшнее? Упустить. Вот как я своего Володю упустила. Сорок лет прошло, а я до сих пор думаю — а что, если бы тогда набралась смелости? Если бы сказала? Если бы не ждала, пока он первый шаг сделает?
Она гладит меня по голове. Как бабушка гладила в детстве, когда я прибегала к ней после очередной ссоры с мамой.
— И потом, — добавляет она, отстраняясь, — мне внуков хочется понянчить, пока совсем не развалилась. А на твоего Артема…
— Антона.
— Какая разница. На него надежды не было никакой. Мямля он был, прости господи. А Матвей твой мужик настоящий. Как стоял рядом с тобой, как руку на плече держал… Это ж надо быть совсем слепой, чтобы не видеть, как он на тебя смотрит.
— Он просто друг…
— Друг! — фыркает Тамара Павловна. — Друзья так не смотрят. Друзья на похоронах рядом не стоят. Он тебя любит, дурочка. Любит так, что аж светится весь. Просто боится. Как и ты.
Она встает, идет к плите, снимает свистящий чайник.
— А знаешь, что я тебе скажу? Мужики — они в любви ещё большие трусы, чем мы. Им проще на войну пойти, чем три слова сказать. Так что если он первый шаг сделал, написал тебе — это, знаешь, какая смелость с его стороны? Это как… как с парашютом прыгнуть!
— Звони ему, — говорит Тамара Павловна. — Прямо сейчас. Или пиши. Только не «привет, как дела». Пиши прямо — приезжай тогда-то, туда-то. И точка.
Достаю телефон. Руки трясутся так, что попадаю не в те буквы. Удаляю. Пишу снова.
«Приезжай 30-го в 11:00 на Московский вокзал. Платформа 3. Поедем вместе в домик, который я сняла. И не отказывайся, пожалуйста. Мне страшно, но ещё страшнее потерять тебя совсем. Л.»
Показываю Тамаре Павловне.
— Много лишнего, — качает головой она. — Давай я.
Забирает у меня телефон, медленно, одним пальцем удаляет воду:
«Приезжай 30-го в 11:00 на Московский вокзал. Поедем вместе».
— Тамара Павловна, это слишком сухо!
— Нормально. Мужикам конкретика нужна. Время, место, действие. Остальное — потом. Отправляй.
— А если он не ответит? Или откажется?
— Не откажется. Двадцать четыре года ждал — теперь точно не откажется.
Нажимаю «отправить». Сообщение уходит, и я чувствую, как что-то внутри меня сдвигается с места — словно поезд тронулся после долгой стоянки.