А что могу я?
Только плакать, собирая осколки с пола и закатывать жалкие истерики, уже точно зная, что муж мне изменяет? Жить с ним под одной крышей, зная, что он спит с другой?
И бояться собственных мыслей, потому что стоит мне разозлиться на человека — и с ним происходит несчастье?
В этот момент перед глазами яркой вспышкой встаёт лицо Ирины. Полумрак ее квартиры, спина удаляющегося изнуренного старика.
И я четко, словно наяву, слышу в голове ее хриплый голос:
— Приедешь еще не раз…
Роняю окровавленный осколок на пол и нахожу единственный вариант: решаюсь отпроситься с работы и снова поехать к гадалке… за советом.
Я должна защитить себя и свою дочь…
Механически собираю дочку, стараясь не смотреть ей в глаза, чтобы она не увидела моего страха.
Малышка молчит. Она становится тихой и безучастной после наших ссор с Верещагиным. На мои попытки выбраться из этой «норки», только качает головой.
Господи, как же я хочу развода! Чтобы жить спокойно, только я и дочка. Не рыдать ночами в подушку и не прятать опухшие глаза от нее по утрам. Она маленькая, но все понимает…
Отвожу Аленку в детский сад, выхожу за ворота, прислоняюсь к холодному металлическому забору и достаю телефон. Звоню на работу, говорю главбуху, что приболела и прошу отгул. Обещаю выйти в субботу, у нас так можно.
Мария Федоровна без проблем отпускает, зная, что я потом отработаю с лихвой. И за себя, и за нее, и за того парня.
Лена — исполнительная лошадка, на ней все ездят. Как говорит Наташка: «Кто везет, на том и пашут». Это про меня. Стопроцентное, обидное попадание.
Так уж получилось, что с детства мама мне внушала: блага в этой жизни просто так никому не даются. Их нужно заработать, заслужить, быть хорошей, послушной девочкой, не отсвечивать и не требовать лишнего.
Вот я и научилась… работать. Много и без отдыха. Тянуть на себе быт, мужа, ребенка, отчеты.
И терпеть. Замечания, несправедливые обвинения, ложь, претензии… Стискивать зубы, глотать подступающие слезы и молчать.
Домолчалась.
А теперь вся, накопленная годами агрессия, словно прорвавшаяся плотина, вырывается пожеланиями увечий, несчастий, смерти…
Как это случилось? Неужели мой мозг и правда поражен наследственным заболеванием?!
Эта мысль бьет под дых, заставляя задыхаться. Бабушка, потом мама, теперь я… Дурная кровь.
Вдруг я просто не осознаю, что больна, хотя муж давно говорит мне об этом?
А сцена в машине, сломанный нос любовницы и пожар на даче… Может, это всё галлюцинации, бред воспаленного разума, и мне нужно не к гадалке бежать, а сдаваться психиатру?!