Лена ахает и в ужасе прикрывает рот ладонями. Ее глаза расширяются, зрачки опять становятся огромными.
Я встаю с кровати. Медленно, как хищник перед броском, подхожу к ней вплотную.
— Это ты их сожгла? — задаю вопрос прямо в лоб, впиваясь взглядом в дрожащие губы.
— Не… не знаю… — заикаясь, шепчет внезапно побледневшая супруга, пятясь в коридор.
Хватаю за плечи, больно впиваясь пальцами в ключицы. Трясу изо всех сил, как тряпичную куклу.
— Лен, что ты сделала?! Отвечай!!!
Она смотрит на меня с искренним, первобытным ужасом.
По щеке катится слеза.
— Ничего, Руслан… Я клянусь, ничего! Я просто говорю… и сбывается…
Если годами внушать человеку, что он монстр,
не стоит удивляться, обнаружив однажды у него клыки.
Лена
Иду за Русланом в спальню.
Точнее, меня ЧТО-ТО тащит за ним, как на невидимом аркане. Мои ноги словно двигаются сами по себе по усыпанному осколками полу.
Туман ярости в голове потихоньку рассеивается, пульс замедляется, и я внезапно ужасаюсь тому, что только что наговорила мужу.
Господи… Я же никогда… Никогда раньше так себя не вела!
Никому зла не желала даже в мыслях, была тихой, сглаживала углы, а тут изо рта всякая чушь сыплется с такой ледяной уверенностью, будто я имею право ломать чужие судьбы.
Когда я стала такая… злая и холодная?
Или это закономерно получилось: если человеку всё время лгать, говорить, что он неадекватный, сумасшедший, то он постепенно таким и становится?
Отращивает шипы, чтобы защититься. Когти, чтобы царапаться. Жало, чтобы возвращать обидчиком боль…
Останавливаюсь в дверях спальни, зябко прижимаю к груди переплетенные руки.
Холодно… Мне снова невыносимо, до ломоты в костях холодно, хотя на улице стоит жара. Этот холод идет изнутри.
Смотрю на Руслана, сидящего на краю кровати, и понимаю: произошло что-то ужасное. Верещагин в принципе умеет держать удар. Он жесткий, пробивной мужик, которого ничем не проймешь, а тут…
Он побледнел так, что губы слились с кожей, руки трясутся, дышит тяжело и уставился в пол невидящим, стеклянным взглядом.
Осторожно спрашиваю, что случилось, и волоски на теле мгновенно встают дыбом от новостей.
На даче был пожар. Свекровь сгорела. Свекор в реанимации с тяжелыми ожогами.
В ушах начинает звенеть. Комната перед глазами кренится вбок.
С ужасом вспоминаю, как вчера, забирая Алёнку, в сердцах пожелала Александре Сергеевне сгореть вместе с дачей, клубникой и нравоучениями.