Я стою посреди комнаты и не знаю, куда себя деть. Внутри пульсирует стойкое, животное желание уйти, но ноги словно намертво приросли к полу.
— Садись давай, чего встала? Я сейчас вернусь, — бросает мне грубо и, шаркая тапочками, выходит из комнаты.
Самый подходящий момент, чтобы сбежать. В животе скручивается тугой узел паники.
Я уже спинным мозгом чувствую, что этот визит обойдется мне дорого, и далеко не в плане денег. Но так хочется все исправить…
Вернуть себе — себя. Ту обычную, безопасную Лену, от слов которой люди не горят заживо и не ломают кости.
В комнату заглядывает мужчина, которого мы видели в первый визит. Мне кажется, он еще больше постарел, глаза впали, кожа стала желтого воскового цвета.
Отшатываюсь, как от прокаженного.
— Ззздравствуйте, — заикаясь, произношу.
Он не отвечает. Исчезает так же незаметно и бесшумно, как и появился.
У меня по спине ручьем течет холодный пот.
Господи, да что тут происходит?!
Ирина возвращается с колодой карт Таро. Они старые, с потрепанными, затертыми краями, и веет от них каким-то глухим, могильным холодом, от которого по рукам бегут мурашки.
Осторожно, стараясь не скрипеть ножками, усаживаюсь на деревянный стул.
— Ну, чего спросить-то хотела? — не спускает с меня жутких, разноцветных глаз гадалка, тасуя колоду.
Громко сглатываю комок в горле.
— Что вы со мной сделали? — голос дрожит, но усилием воли заставляю себя смотреть ей в лицо. — Теперь, что бы я ни сказала, оно сбывается.
Женщина криво усмехается, обнажая желтоватые зубы.
— А ты чем-то недовольна? Обычно за такое благодарят.
Я молчу. Что-то нет желания рассыпаться в благодарностях за то, что ты стала оружием массового поражения.
Гадалка вздыхает, опускает глаза на колоду:
— Ну, во-первых, я дала тебе инструменты. Правду о муже, за которой пришла, ты узнала? Узнала. Во-вторых, как ты пользуешься этими инструментами — твое личное дело. И, в-третьих, все, что люди говорят, испытывая сильные эмоции, всегда сбывается. У кого-то раньше, у кого-то позже, но эти слова имеют невероятный заряд и летят точно в цель как стрелы.
У меня волосы на голове встают дыбом от новой информации.
— Но я не хотела никого проклинать! — вскрикиваю, отчаянно вцепляясь пальцами в край стола. — Это само как-то вышло!
Конечно, я оправдываюсь скорее перед собой, чем перед ней, пытаясь откреститься от чувства вины за смерть свекрови.
Ирина перестает тасовать карты. Руки замирают, гадалка смотрит на меня с легкой, почти материнской снисходительностью.
— Инструменты, сила — они так и работают, девочка. Достают со дна твоей души все, что ты там похоронить пыталась. На что годами закрывала глаза, прятала от себя, боясь показаться плохой. Твоя ярость просто нашла выход.