— Михалыч! — нетерпеливо закричал дежурный. — Мне что, подкрепление вызвать?
Никита медленно вернулся к окошку. Дежурный сунул руку под полу кителя — и проворно что-то извлёк. Я дёрнулся, а Никита — молодец, даже не шелохнулся. К счастью, полицейский достал не пистолет, а извлёк из внутреннего кармана бумажник. И сейчас — просто протягивал бунтарю пёструю ассигнацию.
— Михалыч, ёшки-матрёшки! — улыбнулся полицейский. — С прошлого раза пятёрочка за мною числится. Ты что, забыл, как мы с тобою в кабаке кутили? Ну не молчи, надулся тут. Прости, окаянного! Вот, держи.
Настало время театральной паузы. Это могло быть, чем угодно. Проверкой, отвлечением внимания, затишьем перед бурей. Но всё обошлось. Никита медленно принял купюру из рук полицейского, не сказав ничего. Наверно, он действительно изобразил разочарование весьма правдоподобно.
— Ну не дуйся, Михалыч! — радостно сказал дежурный. — Кто грустит, тот сибарит. Я в следующий раз тебя угощу, понял? Ну!
Бунтарь кивнул. Раздался писк — дверь с электронным замком открылась. Мы вышли за охраняемый периметр к мощной стене, высотой в два этажа, увенчанной колючей проволокой. Слева и справа высились решётки, за которыми бегали злобные собаки. Они принялись лаять на нас, демонстрируя внутренности.
Возникло острое желание бежать без оглядки. За периметром, на мощной двери, тоже был электронный замок, но открывался он нажатием кнопки. Я с замиранием сердца коснулся её. Ничего. Собаки лаяли, прыгая на решётки. Тогда я нажал сильнее. Ещё сильнее — кнопку заедало. Свобода! Мы вышли за величественные ворота, и даже воздух показался другим.
Едва дверь закрылась — собачий лай смолк. Стоял ясный день: на небе — ни облачка, ни тучки. После мрака длинных коридоров солнце слепило. Мне вновь захотелось кричать, бежать, радоваться свободе. Это же надо, как я филигранно избежал сожжения! Да ещё и обошёлся без лишних жертв, которых так хотел наделать бунтарь.
Но эйфория быстро закончилась. Наступил страх: теперь мы — вне закона, и ни один преследователь не стал бы с нами церемониться. Я не просто избил полицейского, а вырубил его. Необходимо было сменить одежду, а ещё лучше — внешность. Спрятаться, схорониться. Но где взять на это денег? Где искать союзников?
Самое главное — я понятия не имел, куда нам идти дальше. Но нужно было двигаться, пока удача нам благоволила. Мы услышали протяжный гудок поезда и, не сговариваясь, двинулись в его сторону. Соликамск оказался милым провинциальным городком. На нас смотрели аккуратные дома, причём многие из них буквально упирались в высокие стены острога. Кое-где по улицам шагали домашние курочки. Призывно прокричал петух.