— Я был там… — задумчиво произнёс Гриня. — В избе. Помню её.
— Так опиши, — попросил я. — Пока с меня эта маска окончательно не свалилась.
— Ну… Там это — дерево, — сказал рецидивист. — Во такое. И ещё — мужик. Во такой.
— Ты издеваешься? — рассердился я. — Мне не видны твои воспоминания. Совсем! Попробуй описать дерево и мужика.
— А… Э… Не понял вопроса.
Вот так мы опытным путём выяснили, что Гриня — глуповат. Улицу — забыл, описать дом не мог. Походка Никиты в образе Ромуальда стала куда менее твёрдой. Он стал идти медленнее, а спустя метров сто мы упёрлись в тупик. Хорошо хоть, место тут было глухое: ни людей, ни окон. Какой-то заброшенный участок Соликамска. Табличек с улицами тут тоже не было: непозволительная роскошь для провинции. Колдун посмотрел на меня с немым вопросом.
— Куда нам дальше идти? — спросил я Гриню.
— К станции, — ответил он. — Я токмо хату знаю. Был там. Там дерево растёт такое — во. И мужик стоит.
— Какой ещё мужик? — снова возмутился я. — Какое дерево?
— Ну… Такое…
— А с какой стороны станции хоть? — спросил я. — Магазин там был?
— Магазин был! — обрадовался Гриня. — Мы там ещё водку брали.
— Вывеска какая была?
— Просто — магазин, — ответил рецидивист. — И ещё это… Буква лишняя. В конце.
Как выяснилось минут через десять, к станции вела только одна дорога. И магазин на пути к ней тоже оказался. Лишняя буква, о которой вёл речь Гриня — ять. Я даже сам не понял, откуда знаю её название: оно хранилось где-то в глубинах памяти. Вдоль главной улицы были многоквартирные дома, а от магазина шла неприметная дорожка.
— Туда? — спросил я.
— Ага, — ответил Гриня. — Узнаю.
Мы пришли на какие-то задворки Соликамска. И это было странно вдвойне: неподалёку от железнодорожной станции, магазина… К обветшалому дому вела не дорога, а какая-то тропа. Рядом действительно росло дерево, которое никак не подходило для нашего климата. От ствола отходило пять веток, которые напоминали пальцы. Сначала мне показалось, что на них растут красные листья, но присмотревшись я понял, что это — цветки.
— А вот мужик, — произнёс рецидивист.
Около дерева была странная скульптура. На небольшой табуретке сидел мужчина в пиджаке. Лицо неизвестного человека облупилось, как и табличка. Памятник? Могила? История молчала. Впрочем, главную задачу мы выполнили: нашли логово бандитов. Я остановился у калитки в нерешительности.
— Толкай дверь, — сказал Гриня. — Не заперто.
Он сделал ударение на последний слог. Я поверил ему — и толкнул калитку вперёд. Мы вместе с бунтарём сделали шаг во дворик и застыли. Дом был зловещим: окна — чёрные от вековой пыли, облупившаяся краска на стенах, заросший участок. Только небольшая площадка у калитки выглядела свежо. Большая решётка, на которой мы и стояли.