— Мне кажется, это плохая идея… — произнёс Никита.
Собственно, это было последнее, что он сказал. Потому что в следующий момент мы оба куда-то провалились.
Вверх тормашками
Вы когда-нибудь пытались представить себе перевёрнутый мир? Вроде у психологов даже есть такое упражнение: оно позволяет найти нестандартное решение. Или даже выйти из депрессии. Весь фокус в том, что перевёрнутый мир остаётся собой, но угол обзора меняется кардинально. Мне, впрочем, не нужно было ничего представлять. Потому что я уже был перевёрнут. Виски готовы были взорваться от пульсирующей боли, мир поплыл в кроваво-красной пелене.
Но я не мог не отметить, что предметы выглядят совсем иначе, если смотреть на них вверх тормашками. Сразу заметны мелкие детали там, куда обычно не обращаешь внимания. Например, брюки у всех без исключения мужчин были протёрты в районе колен. А ещё — люди активно двигали ногами, и по этим жестам можно было понять настроение. Особенно если нога занесена для удара.
— Гриня! — скорбным голосом произнёс самый страшный, самый гадкий мужичок. — Чертила ты подзаборная! Псина ты плешивая! Ты зачем пацанов нормальных на пику кинул⁈ Ты зачем своих братьев по перу за черта продал?
Глаза слипались, и из-за покачивания мне было тяжело сконцентрироваться на этих людях. Чтобы отвлечься от нарастающей паники, я скользнул взглядом по толстой бечёвке, уходящей от моих лодыжек к балке под потолком. Машинально я отметил, что узлы исполнены плохо: они пережимали кровоток. Ступни вполне могли пострадать: я бы не исключал некроз тканей.
— Чего молчишь, осёл цирковой? — продолжал мужик. — Что зенками стреляешь, слепец на шухере⁈
Очевидно, претензии этих преступников были адресованы мне. Я легко сложил два плюс два: своим побегом мы с Никитой сорвали какие-то далеко идущие планы здешних королей криминального мира. И всё же, подвешивать за подобные провинности ногами вверх было верхом варварства. Как медик я с ужасом осознавал, что долго находиться в таком положении крайне опасно для здоровья. Инсульт, кровоизлияние в глазное яблоко, отёк мозга…
— Не понимаю, о чём речь… — произнёс я хриплым голосом.
И куда подевался Никита? Вроде бы мы вдвоём попали в переплёт… Наше падение в казематы оказалось неожиданным и болезненным. Когда решётка разошлась, мы рухнули вниз. Это было стремительно и неожиданно: я еле успел сгруппироваться. И тут же, откуда ни возьмись, на нас набросились бородатые и смердящие люди, заломили руки…
На некоторое время от ударов я потерял сознание. Лишь смутно помнил, как меня связывали и поднимали, сопровождая всё это отборными, но смешными ругательствами. Теперь, в перевёрнутом положении, чувствительность возвращалась. И боль от этого казалась нестерпимой: ощущение такое, что моя голова вот-вот лопнет от напряжения, а глаза вывалятся из орбит.