Я подошел ближе, осматривая работу.
— Что ж, — сказал я, снимая напряжение в комнате. — Неплохо… для коновалов сойдет.
Ребята поняли, что я шучу, и улыбнулись.
— Убирайте здесь всё, мойте, кипятите. Потом, Федор и Матвей, можете идти отдыхать. Антон и Инес, до вечера последите за купцом, а потом вас сменит Матвей. Под утро его Федор.
Они кивнули.
Я вышел на крыльцо, вдохнул морозный воздух. И тут же увидел Богдана.
— Уехали уже, Дмитрий Григорьевич, — доложил он, заметив меня. — Григорий Осипович, Семён, Лёва и полсотни ребят.
Я кивнул, глядя на пустую дорогу, ведущую к лесу. Внутри появилось желание вскочить в седло, пришпорить коня и догнать их.
Но я одёрнул себя. Всё охватить просто невозможно. К тому же у меня есть верные люди, которые знают лес не хуже, а то и лучше меня. Григорий, воин с сединой в бороде и опытом десятков стычек. Семён, следопыт от Бога, способный прочитать историю по сломанной ветке.
— Добро, — сказал я Богдану. — Пусть делают свою работу. А у меня своей хватает.
Развернувшись, я направился к кузне, где уже потихоньку начал ковать подарок на свадьбу Ярослава. Сабля и кинжал из дамасской стали, на мой взгляд, это достойный подарок княжичу. Что же до Палеолог, то было у меня несколько украшений, добытых у мурзы Барая. Вот их я и преподнесу в дар.
Когда зимние сумерки начали густеть, я обтёр руки ветошью, попрощался с мастерами и направился к гостевому дому.
Внутри было тихо.
Наш литовский гость спал. Дыхание его было ровным, хоть и немного сиплым. Рядом, на лавке, сидел Антон, что-то перетирая в ступке, а у окна, глядя в темноту, застыла Инес.
Услышав скрип половиц, она обернулась. Антон тут же вскочил, но я жестом велел ему сидеть.
— Ну как он? — спросил я шёпотом, подходя к постели раненого. — Просыпался?
Инес встала, поправила платок на плечах и подошла ближе.
— Пару раз приходил в себя, — ответила она. — Мы его покормили бульоном куриным. Поел немного, без аппетита, но не отказался, и снова уснул. Жара нет, не бредил, ничего такого.
— Это хорошо, — кивнул я, щупая лоб купца. — Посмотрим, как ночь пройдёт. Но что-то мне подсказывает, что опасность миновала.
Я перевёл взгляд на Инес.
— Пойдём на воздух, — предложил я. — Здесь душно.
Она кивнула, накинула тёплую шаль, и мы вышли на крыльцо.
— А как у тебя самой дела? — спросил я, опираясь на перила. — Последнее время мы с тобой почти не общаемся. Всё бегом да на ходу.
Инес зябко поёжилась, кутаясь в шаль, и наклонила голову, пряча взгляд.
— Пойдёт, — буркнула она.
В этом коротком «пойдёт» слышалось столько всего невысказанного… Не было в её голосе той обычной, чуть насмешливой уверенности.