— Может, ты прав, сын, — севшим голосом ответил он. — Но, когда ты будешь терять своих детей, возможно, ты меня поймёшь. А сейчас права такого у тебя нет.
Я кивнул. Что я мог сказать.
Григорий повернулся, пошёл прочь. Я двинулся следом за ним. Просто боялся оставлять его в таком состоянии.
— Ты куда? — спросил я.
— К Глафире.
Мы шли молча. Я думал, какие слова подобрать… и понимал, что таких слов просто не существует.
Вот только Глафира уже стояла на крыльце. Кто-то добежал раньше нас, и сказал, что Сева ранен. Она увидела наши лица и осела на ступеньку. Материнское сердце… его не обманешь. Послышался всхлип, и она зарыдала.
Григорий молча подошёл и, сев рядом, обнял её. И у него по щекам пошли слёзы. У отца…
Я первый раз в жизни видел, как он плачет. И из моих глаз тоже потекли слёзы.
В этот момент открылась дверь, и на пороге оказалась Ива. Она была одета… видимо собиралась догонять мать. Но увидев нас, она изменилась в лице, закричала.
— Неееет! Только не мой брат!
Я подошёл, обнял её, и она тут же вжалась в моё плечо.
— Прости, — сказал я. — Севы больше нет.
— Но ты же всё можешь! — она отстранилась, посмотрела мне в глаза. — Ты всех лечишь, попроси Бога…
— Прости, Ива. Не всё…
Утром, когда открыл глаза, сразу понял, что произошедшее ночью мне не приснилось. А очень хотелось, чтобы было наоборот.
Алёна лежала рядом и тоже не спала. Смотрела куда-то в сторону, но увидев, что я проснулся, повернулась ко мне. И мы несколько минут просто молча друг на друга смотрели.
Слова… они словно сейчас были лишние.
— Давай вставать, — наконец сказала я. — Сегодня будет тяжёлый день.
— Давай, — тяжело вздохнув ответил она.
Мы прошли в горницу, и Нува без слов поставила на стол кружки с травяным взваром и по жареному яйцу. Все в доме знали, что произошло… более того, уверен, уже весь Курмыш знает о гибели Севы.
— Дим, — Алёна отложила ложку, — я, наверное, с детьми к Глафире пойду. Думаю, ей моя поддержка сейчас нужна.
Я немного подумал.
— А зачем детей-то туда тащить? Думаешь, им приятно будет на слёзы смотреть?
Алёна посмотрела на меня серьёзно.
— Они хоть и маленькие, но смерть всегда рядом с нами ходит. Да и не поймут они сейчас ещё ничего толком. Я их к Иве отправлю, ей сейчас одной тяжко. Может, дети её немного растрясут, да и за Иваном присмотреть надо будет.
— Хорошо, — не став спорить, ответил я.
Когда мы вышли на крыльцо, у ступеней уже стоял Лёва.
— А ты чего не заходишь? — спросил я.
— Слышал, что ты уже выходишь, не стал на пороге толкаться.