– Там! – сказал Гарр.
Даир спрыгнул с подоконника, Дренн уже спускался по лестнице.
Подъехав, Ноан нажал комбинацию камней над дверью замка Цилл. Она открылась. В холле было тихо и прохладно. Памятуя о скрытой лестнице, которую в прошлый раз им с Ривалем показала Клео, остро чувствуя Гарра за спиной, волк бесшумно поднялся на второй этаж – здесь мелькнул солнечный зайчик, замеченный с мельницы. В конце коридора послышался звонкий хлопок.
– Где, я спрашиваю, этот Хээр, говори!
– Нет, – послышался тихий знакомый голос.
Даир с Дренном встретились взглядами. И тут же, не сговариваясь, разошлись в разные стороны к двум имеющимся дверям в покои.
– Паршивка! – снова пощечина. – Ты ответишь за предательство, тварь!
Даир сжал арбалет, толкнул дверь. Мать держала Клео над огнем камина. Та неистово упиралась, но связанные руки и ноги затекли и почти не работали. Лицо девушки раскраснелось от пламени, а волосы склонились так низко, что вот-вот, и огонь проглотил бы их. Несколько мужчин азартно наблюдали.
– Добрый вечер, леди Шервен, – холодно улыбнулся волк теще.
Женщина непонимающе обернулась и, открыв от удивления рот, выпустила дочь. Даир сейчас полностью оправдывал свое происхождение – дикий, оскалившийся волк, почуявший кровь. Не дрогнув, он поднял арбалет и выстрелил. Клео отшатнулась, зажмурилась. Когда открыла глаза, члены Совета ученых барсов были пригвождены к стене. Испустив продолжительные хрипы, они обмякли. Леди Шервен рухнула на колени:
– Мой господин!
Волк прищурился, глянул на женщину. Наклонил голову набок, как хищник. Его ноздри раздулись, рука сжала оружие крепче. Клео попятилась, прижалась к камину. Ее глаза в ужасе блуждали по лицу мужа. Знала ли она этого человека? Так жесток…
Но выстрел раздался с другой стороны. Гарр выпустил стрелу так, что она проткнула леди Шервен насквозь. Женщина дернулась, медленно повалилась на пол, глаза ее закатились.
Клео прикрыла рот рукой, сдерживая крик. Они никогда не простят ей предательства, никогда. Вот и все, вот и все. Ее жизнь тоже сейчас оборвется.
Даир отбросил арбалет обратно за спину и поднял руки ладонями вверх, показывая, что его не стоит бояться. Шагнул к жене. Она задышала часто, всхлипнула, слезы покатились по щекам – запоздалое следствие нервного напряжения. Обняв ее, Даир привлек к себе. Уткнулась лицом в его рубаху, зарыдала в голос.
– Детка, – шепнул волк, пока она билась в его руках, как птица со сломанным крылом. – Моя отважная прекрасная девочка.
Центральная соборная площадь Танбата была завалена красными и желтыми листьями. Они распространяли пряный запах осени в воздухе, рождая философские мысли о предстоящей вскоре зиме. Скупое солнце осветило высокую фигуру графа Танбацкого, когда он поднял голову к народу: