– Как ты сегодня завтракала? – волк мягко нажал на вздернутый носик румяной девчушки. – Надеюсь не так, как вчера, когда вся еда оказалась у меня на лице?
Малышка подняла на него темные глаза-бусинки так, словно все поняла.
– Что, так же? – Даир улыбнулся. – Эх ты.
Раздался очередной крик, громкий, гораздо более мощный, чем до этого. Ноан чуть не выронил девочку. Отдав ее Кинни, он стремительно подошел к двери, дернул ручку так, что чуть не оторвал ее.
– Если они что-нибудь сделают с ней, – Даир сжал пальцы до посинения, – я за себя не ручаюсь.
Но за дверью вдруг послышался истошный детский вопль, от которого сердце волка пропустило удар. Все вокруг тотчас стало таким неважным – и пылинки, летающие в луче проникшего в окно солнечного света, и оранжевые поздние цветы, источающие пряный аромат, и люди, замершие, ощутившие внезапно торжество появления на свет нового человека.
Малыш кричал и кричал, а потом вдруг затих. Дверь отворилась. Повитуха в белом чепце улыбнулась застывшему изваянию:
– У вас мальчик, милорд.
Даир управлял страной и армией. Множество раз его хотели убить. Столь же часто он сам рисковал, не желая подставлять под удар братьев по оружию. Но только теперь волку стало по-настоящему страшно. Ведь теперь он был не один. Вся его жизнь больше ничего не стоила без тех, кто находился в соседней спальне. Чтобы шагнуть внутрь, Даиру потребовалось все его мужество.
Клео улыбнулась. Он выглядел большим, обескураженным и в то же время таким гордым и совершенно восхитительным – ее муж. Отец солнца, осветившего ее мир совершенными красками и теперь тихо сопящего на руках.
– Как ты? – благоговейно шепнул Даир, присев на край кровати.
Теперь Клео заметила усталый взгляд и севший голос.
– Все хорошо, – сказала она, сжав его руку. – А ты?
– Чуть не совершил массовое убийство, – рассеянно пробормотал Даир, вглядываясь в лицо малыша.
Клео опустила взгляд:
– Похож на тебя, смотри.
Едва касаясь, Даир провел указательным пальцем по щеке ребенка, носику, чувствуя в груди ком, от которого сжалось горло, нечто сильное и мощное. Его семья… Столь привычное для всех слово вдруг наполнилось сотней смыслов.
– Такой крошка, – шепнул он благоговейно.
Клео улыбнулась, приподняла малыша, протянула ему. Перепуганный, Ноан подхватил сына и прижал к груди. Погладил ладонью темную головку – наверное, будет кудрявым, как Клео. Поднял взгляд к жене, поискал слова, которые могли бы выразить бездну любви и благодарности. Их не было, поэтому чувствуя влагу в глазах, тихо шепнул:
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – эхом всхлипнула Клео.