Память опять начала тухнуть, слабеть, фокусничать…
…Феофанов фотографировал двери — взблескивала вспышка. Марик стоял в узком коридорчике на кухню. Нет, там стол вообще не так стоял. Может, сдвинули? И холодильник… Тот двухкамерный был. Или это уже с общаговским путается?
Маня посветила в совмещенный санузел и тихо сказала:
— Ты не очень огорчайся. Главное, ну… Тел-то нет…
Тут Марик осознал — не будет. Тел не будет, вообще ничего не будет. Может, и к лучшему. Все равно все на свете передохнут. Уж лучше не видеть. Вот как домой звонить? И вечерами наверняка названивают. Мобильник-то отключил, но все равно…
А, кому такая жизнь нужна⁈
Поисковики возились в комнате. Планировка-то точь-в-точь. Но, наверное, не та квартира. Определенно не та.
Марик стоял, прислонившись лбом к косяку. Козырек кепи давил лоб, автомат оттягивал руку. Может, сразу и…
— Эй, боец! — позвал из комнаты Феофанов. — Двинулись? Окрестности прочешем. Служба есть служба.
— Иду, — сказал Марик, отрываясь от косяка.
Маня стояла у возвращенного в вертикальное состояние стола, подсвечивая фонариком, разглядывала фото из большого альбома.
— Глянешь? Может, лица знакомые?
— Нет. Не наша квартира. И альбома мы нажить не успели. А соседей я плохо знаю. — Марик посмотрел на стопку альбомов. — Сюда бы того мужика-историка…
Переспрашивать не стали. Личный состав «КП-29», похоже, понимал друг друга без слов, а с патрульным… Что с ним говорить — ясно, не в себе человек.
Двинулись к другой хрущевке. Марик шел с автоматом, упертым в плечо. На «улице» было тускло: вроде и пыли особой нет, но словно сто лет никого живого здесь не было.
— Абзац, какое неодушевленное, — сказала Маня, разглядывая дом, похожий на сельскую школу.
— Град обреченный, — непонятно к чему отозвался старший группы. — Вы как насчет обезьян?
— Если безрогие — то лояльно, — отозвалась девушка. — Там что за твари бегали?
— Вроде павианы. Хулиганистые.
— Ну, мы и сами еще ничего, — бодро заявила Маня и похлопала по рукояти своего оружия. — Вступим в интимные переговоры с предками.
Еще хрущевка… И соседняя… Вроде номер дома рассмотрели — 106. Не то, явно. И форма у номера старинная, таких в Москве уже нет. Прошли мимо кособокого домишки — Маня авторитетно заявила, что это украинская мазанка. Вместе с хаткой в безвременье унесло и несколько яблонь — тянули искореженные сухие ветви. Группа вышла к очередной хрущевке.
— Как, Марик? Подходит?
Патрульный кивнул:
— Подходит. Здесь цоколь крашеный. У нас вроде тоже крашеный был.
Феофанов оглядел дом:
— Черт их знает. Совершенно одинаковые. Я сам в таком жил. Сейчас и под пистолетом бы детали не вспомнил.