Сразу за сельсоветом, зеленый забор, калитка высоченная.
Как добежала — не помню.
Ноги сами несли, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло. Очнулась только
когда поняла, что стою у ворот Пал Саныча и колочу по ним со всей дури.
— Пал Саныч! Пал Саныч, откройте! Срочно!
В одной руке — мухобойка. Та самая, длинная, пластиковая, которой я обычно половики на
заборе выбиваю.
Стояла возле калитки, где я ее оставила…
Зачем я ее схватила?
Наверное, отбиваться от озабоченного миллиардера планировала. Глупо, конечно, но мозги в
тот момент вообще не работали.
В другой руке — резиновый тапок. Один. Второй где-то по дороге потеряла.
Халат на голое тело накинут кое-как, пуговицы перепутаны. Волосы мокрые, растрепанные,
прилипли к лицу.
Красота, нечего сказать.
Колочу в ворота, в калитку, в домофон!
— Откройте! Пал Саныч! Срочно!
Тишина. Потом динамик оживает.
— Кого черти принесли на ночь глядя? — голос недовольный, сонный и… женский.
Я замираю.
Секретарша Аня. Точно, ее голос. Та самая молоденькая фифа, которую Пал Саныч пристроил в
администрацию «по-родственному».
Вот только никто из деревенских такой «родственницы» не знал.
Так и знала, что у них шуры-муры! Пока жена Пал Саныча на минеральных водах в Ессентуках,
он эту шлендру тискает в их супружеской постели!
Шестьдесят лет ему и туда же — кобель!
— Аня, это Леська, — выдыхаю я. — Открой, дело срочное. К Пал Санычу надо.
— Чего? — в голосе раздражение. — Сейчас? С ума сошла?
— Открой, говорю!
Ворота пищат и приоткрываются. Я влетаю во двор, несусь к крыльцу. Дверь уже открыта, на
пороге стоит Аня в коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и злым лицом.
— Ты чего ломишься? — шипит она. — Люди спят!
— Мне Пал Саныча надо!
— Ну надо, так заходи, раз приперлась, — она отступает, пропуская меня. — Только быстро. У
нас тут… совещание! — сбрехала, дура.
— Плевать мне на ваши «совещания» в неглиже, у меня свои дела есть!
Влетаю в дом, в гостиную, и там застаю картину маслом: Пал Саныч в трусах и майке сидит на
диване, на столе — недопитое вино, торт и фрукты. Невинная такая картина, если не знать, что
его жена сейчас за тысячу километров.
Он поднимает на меня глаза. Сначала испуганно, потом, разглядев мой вид, начинает
ухмыляться.
— Леська? Ты чего в таком виде? Мужиков пугать? Или приманивать?