В его глазах недоверие и насмешка.
— Да, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сама запишу. Сама скажу все, что
нужно. Только не мешайте. И руки… — я сглатываю, — руки за голову.
Пауза. Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом вдруг усмехается и медленно, очень
медленно, поднимает руки и закладывает их за голову.
— Смотри, какая командирша, — хмыкает он. — Давай, удиви меня.
Я опускаюсь на колени.
Вода все еще капает с волос, стекает по лицу, по груди. Я стою перед ним на коленях, и это
унизительно. Или нет? Я сама выбрала эту позицию.
— А говорила — не такая, — тянет он довольно, глядя на меня сверху вниз.
Его член под мокрыми шортами кажется еще больше!
— Я знал, что тебе мой болт понравится. Слюнки сразу пустила…
Фу, какой пошлый!
Я опустилась на колени совсем не для того, о чем он подумал.
Резко, со всей силы, я дергаю вниз шорты, бодаю его головой в солнечное сплетение.
Он сипло выдыхает, а я толкаю его изо всех сил!
Кавказец обалдел. Я вижу это по расширенным глазам за долю секунды до того, как он начинает
падать.
Миллиардер Хасанов летит назад — красиво, почти кинематографично, раскинув руки. Его спина
встречается с ограждением грядок, с теми самыми деревянными бортиками, которые я
собственноручно сколачивала прошлой весной.
Доски жалобно скрипят.
Миллиардер врезается в них, теряет равновесие и заваливается прямо в грядки с тыквами!
Спину, наверное, стесал прилично.
Но мне не до жалости.
Я выскакиваю, хватаю полотенце, которое болтается на гвозде.
Вещи! Где мои вещи?!
Вспоминаю, что оставила чистое белье на лавке у входа в душ. Хватаю все в охапку — трусы,
халат.
Даже не одеваясь, на ходу натягиваю халат на мокрое тело, прижимаю к груди остальное.
И бегу без оглядки.
В голове — ни единой мысли, только ноги сами несут.
Сзади слышен мат. Громкий, заковыристый, с кавказским акцентом.
— Леся! Стоять! Вернись, дура! Я тебя все равно найду! Отымею! Всюду! Между булок
пристроюсь так, что сидеть не сможешь! — самое приличное, что он выдал.
К черту тебя, миллиардер озабоченный!
Боже, что творил?!
Как будто ему год никто секса не давал.
Я лечу через двор, перепрыгиваю через кота, который с удивленным «Мяу!» провожает меня
взглядом.
Калитка — раз! — и я на деревенской улице.
Темно, фонарей нет, только луна светит.
Собаки лают где-то вдалеке. Ноги несут меня к центру, к единственному месту, где есть
власть и защита.
К Пал Санычу!