Я выдыхаю и вываливаю все сразу:
— Хасанов ваш озабоченный! Домогается! В душ залез, пока я мылась! Голый! Приставал! Чуть
не…
Пал Саныч моргает. Переглядывается с Аней, которая за моей спиной стоит. Потом снова
смотрит на меня.
— И что? — спрашивает он спокойно.
— И что? — я дар речи теряю. — И ЧТО?!
— Ну, домогается, — пожимает он плечами. — И чего ты хочешь?
— Как чего? — я чувствую, как внутри закипает ярость. — Он преступление совершил!
Домогательство! К нему ментов надо! Заявление писать!
Пал Саныч тяжело вздыхает, встает с дивана. Подходит ко мне вплотную, смотрит сверху вниз.
Потом вдруг всплескивает руками и обращается к Ане, будто меня здесь нет:
— Ты посмотри на нее! Аня, ты посмотри! Меня, говорит, домогаются!
— Я вижу, — хихикает Аня из-за спины.
— Лесь, ты в зеркало давно смотрелась? — Пал Саныч обходит меня кругом, оглядывает с ног до
головы. — Ну симпатичная ты, спору нет. Мордашка милая, глаза красивые. Но…
Он останавливается напротив и тычет пальцем мне в бок. Прямо туда, где под халатом
угадываются складки.
— Сало на боках, — говорит он. — Во! Видишь, Аня?
— Вижу, — кивает та довольно. — Жир так и капает!
— И задница… — Пал Саныч разводит руками, показывая размер. — Во! Как у комбайна…
У меня челюсть отвисает.
— Вы вы чего?
— Правду говорю! — он смотрит на меня почти с жалостью. — Лесь, ты пойми. Тебя даже не
всякий обычный мужик захочет. Ты ж у нас пышка, в теле. А мужики нынче любят худых,
модельных, длинноногих, как Анечка.
Аня довольно поправляет халатик, демонстрируя свою тощую фигуру.
— А тут — миллиардер! — продолжает Пал Саныч. — Хасанов! Который таких моделей каждый день
меняет! И ты хочешь сказать, что он на тебя полез? Сам? Без принуждения? Может, это ты к
нему в постель сиганула, а? Чай, опоила мужика… И прыгнула к нему на причиндал. Что-то пошло
не так и ты прибежала кричать: «Спасите-помогите-насилуют!»
— Я мылась, когда он зашел!
— Зашел, — передразнивает он. — Может, ты сама зазвала? Может, ты ему глазки строила? «Ах,
миллиардер, а давайте мы в баньке вдвоем попаримся… Вы мне спинку потрете? Ой, я мыло,
кажется, уронила…»
— Да вы с ума сошли! — кричу я. — Я жаловаться пришла! На домогательства!
— А я тебе дело говорю, — он вдруг становится серьезным, злым. — И не смотри на меня так!
На правду не обижаются. Никто не поверит, что миллиардер тебя захотел! Никто! Ты что-то там
намутила и заднюю включила. Или фильмов насмотрелась, где таким образом мужчин на деньги
разводят? Вот только здесь не кино, а реальная жизнь, и за такие выкрутасы с подставами и
присесть можно.
— Нет никакой подставы, вы чего? Я бы, по-вашему, в таком виде прибежала, если бы не
крайняя нужда?
Я в шоке смотрю на мэра.