— Жаловаться она прибежала… А я тебе что говорил? Важный гость должен быть доволен! Я
тебя просил? Просил! А ты что? Скандалы разводишь, по ночам бегаешь, людей будишь!
— Но он…
— Цыц! — рявкает он. — Слушай сюда. Сейчас ты идешь обратно. Домой. И делаешь все, чтобы
Хасанов остался доволен. ВСЕ, поняла? Чтоб улыбался, всюду потом говорили, какие в Торышкино
гостеприимные жители, как там горячо и с душой принимают гостей…
Я отступаю на шаг.
— Я пойду в полицию!
— Не советую, — усмехается. — Николаенко у меня на быстром наборе, один звонок ему, как
начальнику, и тебя даже на пушечный выстрел к отделению не подпустят!
— Это произвол!
— Если поднимешь шумиху, если не вернешься к нему, — он усмехается. — Тогда завтра же
прикрою твою богадельню. Налоговая придет, санэпидемстанция, пожарники. У тебя там, кстати,
проводка старая? А документы на перепланировку имеются? А разрешение на гостиничную
деятельность? Все — филькина грамота! Я все могу отозвать одним росчерком пера. Вернее,
одним нажатием клавиши.
У меня внутри все холодеет.
— Вы не посмеете.
— Еще как посмею. И про брата своего забудь. Дима, кажется? В детдоме? Без справок о
доходах, без жилплощади, без всего… Если я твой бизнес прикрою, не видать тебе брата, как
своих ушей. И характеристику дам, что надо…
Аня за спиной довольно хихикает.
Пал Саныч подходит к двери, распахивает ее.
— А теперь пошла вон отсюда. И делай все, как я сказал, чтобы Хасанов был доволен. Очень
доволен. Прямо сейчас иди и отрабатывай. А завтра доложишь, как прошло!
Я стою, вцепившись в мухобойку, и смотрю на этого человека, который еще вчера хлопал меня
по плечу и называл дочкой, который помогал с бумагами, пил чай на моей кухне, хвалил мои
пирожки.
— К Хасанову иди. А я утром позвоню, проверю. Чтоб доволен был. Очень доволен.
Я вылетаю из дома. Пулей пересекаю двор, выбегаю на улицу.
Луна светит, собаки лают, ветер холодит мокрое тело под халатом.
Ноги несут меня обратно. Потому что идти больше некуда. Потому что Пал Саныч прав — без
него мой бизнес рухнет. Дима останется в детдоме.
Хасанов там, в гостевом доме. Злой, с ободранной спиной, и, наверное, уже придумал, как
меня наказать.
Глава 9
Хасанов
— Смешно? — сиплю я, глядя на Али снизу вверх.
Али поднимает меня. Молча. Но его глаза смеются. Я это вижу даже в темноте, даже сквозь
боль, которая простреливает спину при каждом движении.
Я в таком унизительном положении перед водителем еще не был ни разу.