Понимаю, что не могу прятаться всю жизнь, да и не буду в безопасности, пока Марат где-то рядом.
Утром следующего дня нагло ломлюсь к тренажёрный зал, но босса там нет. Где же он? Леи дома тоже нет — её постель пуста, но казалось, что девушка собиралась куда-то в спешке. Ладно, может сейчас не время.
Быстро собираюсь и еду в больницу, к Олегу.
Его палату нашла быстро, потому что, во-первых, возле неё дежурил один из людей Громова, а во-вторых, она была лучшей в отделении.
— Что, пришла слюни на мужика попускать? — ехидно замечает громовский бандит, окинув меня взглядом.
Впрочем, в нём была и доля сочувствия. Но не моему горю, а скорее внешнему виду.
Молча прохожу мимо, не желая вступать в перебранку.
Мазуров лежит на больничной койке — совсем другой. Бледный, бесчувственный, веки плотно сомкнуты. Бедный…
Приближаюсь к койке, и сжимая руку мужчины.
— Олег?
В голове пробегают воспоминания наших с ним непристойных каникул, которые оставили в моей душе неизгладимое впечатление. Если бы его не ранили из-за меня, может быть, у нас что-то бы и получилось?
— Я знал, что ты придёшь, — раздаётся голос позади меня.
Оборачиваюсь резко и только сейчас замечаю, что на стуле за шкафом сидит ещё один гость. Марат!
— Ой, я вас не заметила, — виновато отвечаю, с тревогой ожидая продолжение диалога.
Если он знает, что я знаю, кто предатель, мне крышка. А Глебу я так сообщить ничего и не успела.
— Ничего, — отмахивается Ибрагимов, поправляя круглые очки на лице, — пришла проведать коллегу? Или между вами что-то было?
Я напряжённо оглядываюсь на Олега. Его грудь мирно вздымается, словно спит.
— Ну…
— Да все знают, что он тебя трахнул, — довольно грубо перебивает хлюпик, но с места не двигается.
Наверное, побаивается меня. В отличие от Олега, Марат был довольно-таки субтильным и низкорослым. Так что я для него — реальная угроза.
— Так-то это я его трахнула, — в тон ботанику отвечаю, с обидой.
Интересно, если бы я была против, дошло бы до постели? Вряд ли, так что вопрос спорный, кто кого…
— Мне плевать, — отрубает Ибрагимов, — что ты слышала, пока была у Курбанова?
Пожимаю плечами, продолжая изобаражать святую невинность.
— Да, ничего.
Марат знать не может, что при мне обсуждали его кандидатуру. Да, и если бы я не пришла в себя, то и не знала бы ничего.
— Не ври.
— Ну… у меня были связаны руки, кляп во рту, и сидела я в каком-то подвале, заваленном досками. Никто со мной о тебе не говорил… — прикусываю язык, осознавая, что так нелепо «спалилась», а Ибрагимов делает в мою сторону маленький шажок.