— Полагаю, говорить о том, как следует вести себя с невинными жертвами, тебе не стоит? — басит Громов спокойно, словно бы на кону не стоит моя жизнь.
Насколько я вообще уверена, что Глеб Максимович меня спасёт?!
— Я слишком болен, чтобы использовать её по прямому назначению. Да и рожей она не вышла. А вот твоя… для неё я уже приготовил отряд желающих, —отвечает Курбанов меж тем, и я в полнейшем недоумении осознаю, что моя внешность впервые стала защитой от чего-то пострашнее, чем простое заключение.
— Отдай уборщицу. Я тебя понял. Сутки перемирия, чтобы всё подготовить, — наконец говорит босс то, что я так жажду услышать.
Курбанов, неожиданно, согласно кивает.
— Забирай. Свою роль она уже выполнила. Но если ты… выкинешь хоть что-то…
— Я тебя понял, — перебивает Громов со сдержанной улыбкой, — давай обойдёмся без угроз.
Ратмир подзывает своих псов, и те быстро разрезают скотч и поднимают меня со стула, подводят к Громову и мужчина легко подхватывает меня под руку и ведёт на выход, в машину.
Выкидываю кляп и сажусь в салон, ощущая, как дрожат руки.
Громов забирается рядом, тут же заполняя собой всё вокруг. Смотрит на меня внимательно.
— Они не тронули тебя? — басит строго начальник.
Нахожу в себе силы только отрицательно качнуть головой.
В машину садятся ещё двое. Алекс, правая рука босса, за руль, а Марат на пассажирское сидение. Он оборачивается на меня и смотрит прямо в глаза. Я делаю вид, что ничего необычного не происходит, и я не знаю о том, что именно Ибрагимов имеет отношение к интригам внутри дома Громова. Но при первой же возможности скажу, ни при всех.
— Что будем делать? — нетерпеливо спрашивает Алекс, отъезжая от гаражного кооператива, — Поднимать пацанов?
— Я думаю, — отрезает Громов мрачно и отворачивается к окну.
— Где Олег? — наконец, спрашиваю то, о чём волновалась эти бесконечные дни.
Глеб поворачивается ко мне и уныло говорит:
— В больнице. Ранен, ещё утром был в коме.
По щекам вдруг текут слёзы, в ужасе зажимаю рот руками, чтобы не сказать ничего лишнего. Но это не помогает, рыдания рвутся наружу.
— Это он… из-за меня? — захлёбываясь собственными слезами, спрашиваю у босса.
Тот медленно кивает. Да и смысла разжёвывать нет. Псы Курбанова палили внезапно из темноты. Нужно в двух рубашках родится, чтобы уйти от случайной пули пущенной из темноты.
Поговорить с Глебом Максимовичем мне так и не удаётся. Он слишком занят делами, а меня оставляют в одной из комнат его огромного дома. Сплю беспокойно, прокручивая в голове события минувших дней и шарахаясь от собственной тени.