Громила кашлянул. Неестественно. Резко. Казалось, рядом выстрелила гаубица. По крайней мере, у меня заложило уши. Милиционер вздрогнул, оторвался от своих подозрений и перевёл взгляд на громилу. Тот стоял спокойно, чуть расставив ноги, руки в карманах плаща, лицо невозмутимое, будто и не он только что нарушил тишину взрывом кашля.
Тут же послышался топот. Мне показалось, что несётся стадо буйволов. Дверь едва не слетела с петель. Но вместо спецназа в кабинет ввалились: майор-буденный, два милиционера, две морды в штатском и ещё один мой друг — второй громила.
Увидев их, козлобородый пискнул и рванул к окну, чуть не споткнувшись о ножку стула. Но первый громила схватил его за шиворот с такой лёгкостью, будто тот весил не больше мешка с перьями. Было смешно от того, как типарь бежит, болтаясь на весу в руке товарища с Лубянки.
Майор резким шагом подошёл к столу, к посеревшему милиционеру, и рубанул с плеча, глядя ему прямо в глаза: — Вы арестованы, Мордасов. Вы позор советской милиции и позор всего советского народа. Ух, негодяй.
Милиционера взяли под руки две морды в штатском и увели. Тот не сопротивлялся и не орал. Ушёл молча. В закат.
— А этого мы давно ловим, — довольный майор посмотрел на уже спокойно висящего козлобородого. — Ну, что, Борода, попался? Теперь не отвертишься, — майор радостно похлопал типаря по щеке, легонько, почти по-дружески. — Я говорил всем, что поймаю тебя. Три рубля выиграл в споре, — и он весело рассмеялся, хлопнув в ладоши. — Передайте этого элемента нашим сотрудникам, пожалуйста.
Путь до Лубянки мы проделали молча, словно играли в молчанку на ящик коньяка. Я жутко хотел спать и всё время зевал, хмуро уставившись в окно. Предстояла встреча с Гладышевым, и я уже недовольно представлял себе его подколы.
Первым нарушил молчание громила, сидевший справа. Как только мы остановились у парадного входа, он с ловкостью тигра (ну, или, скорее, медведя, решившего, что он тигр) вынырнул из машины и пробасил:
— Идёмте, Виталий Алексеевич.
Ничего не оставалось, как переться за ним на второй этаж. В голове крутилось: «Ну вот, сейчас начнётся…
Петрович сидел за столом с видом человека, выигравшего миллион долларов. Причём не облагаемых налогом. Его пальцы небрежно перебирали скрепки на столе, а глаза блестели, как у кота, нашедшего сметану — и ещё одну сметану, и, возможно, даже торт со сметаной.
Я устало доплёлся до стула, бухнулся на него и, чтобы сбить спесь с его морды, специально уронил голову на стол и нарочито громко захрапел.