— Утром, — повторил, пристально глядя на меня, милиционер. — Вы что, не верите нам?
Смешной человек. А с чего мне было верить им, явным мошенникам? Я сидел молча и к телефону не притрагивался, нарочито спокойно разглядывая свои ногти. Милиционер раздражённо выдохнул, бросил короткий взгляд на сообщника и требовательно кивнул ему.
Типарь неохотно сунул руку в карман, вытащил оттуда кошелёк — один в один похожий на тот, что был у меня, — и небрежно бросил на стол. Кошелёк скользнул по поверхности, остановился у самой моей руки. Я осторожно взял его, взвесил на ладони, осмотрел со всех сторон, заглянул в подкладку. Не соврали, черти — в инициалах одна буква была другой.
— А вот и кошелёк привезли, — пробормотал я, чтобы позлить их. — Видимо, утро уже наступило.
Они оба яростно пыхнули. Но я уже принялся перелистывать страницы записной книжки в поисках номера, подтянув телефон к себе поближе. Пальцы чуть подрагивали, переворачивая шершавые страницы. Вот он — заветный номер. Теперь главное, чтобы Петрович был на месте.
По моим подсчётам прошло более двух часов, прежде чем я услышал какой‑то небольшой шум в отделении. Я навострил уши. Минута невнятных приглушённых голосов. Вот вроде козломордый что‑то проговорил. Но дальше стукнула дверь и снова тишина.
Я сидел, подтянув коленки к груди, и злился на Петровича с его нерасторопностью. За это время я внутренне убедил себя, что он уже в курсе, что со мной происходит, и теперь просто воспитывает меня. Мне решительно не нравилось это воспитание, но поделать я ничего не мог. Меня интересовало отдельно: а что же предпримет мой воспитатель против ребят, которые меня явно хотят развести на деньги?
Вопросов было больше, чем ответов. Я просто решил набраться терпения, хотя внутри всё кипело.
Наконец в коридоре послышались шаги. Я вскочил. Это оказался тот самый милиционер. Он выпустил меня наружу и сказал следовать за ним. На мои вопросы он приложил палец к губам и махнул рукой. Шпион, хренов.
Мы подошли к двери того же самого кабинета. Милиционер открыл её перед мной. Первым, что я увидел, войдя внутрь, был типарь — с хищным, но недовольным оскалом, словно ему подсунули вместо стейка капустный лист. Рядом стоял мой давний знакомый громила, который бил мне в нос на допросе у Гаврилы. Но теперь я был настолько рад его видеть, что чуть не бросился обнимать его и рассказывать, какой он замечательный человек.
Громила посмотрел на меня и протрубил басом от которого козлобородого передёрнуло, как беса от святой воды.
— Виталий Алексеевич, друг мой! Как только ты мне позвонил, я сразу собрал деньги и к тебе. Очень рад, что ты в полном здравии, — и он хитро посмотрел на меня.