Бабка пыхнула глазами — в них сверкала какая‑то злобная радость — и, повернувшись к майору, сказала:
— Я могу доказать, что кошелёк мой, — заявила наглым тоном она, и в голосе её звучала уверенность человека, который знает, что победа уже в руках.
— Как? — участливо поинтересовался тот.
— Там на внутреннем подкладе нитками прошито ТМИ. Тимофеева Мария Ивановна, — ответила она, победно вскинув подбородок.
Милиционер заглянул в кошелёк — его пальцы ловко отогнули подкладку, он присмотрелся и кивнул.
Через час появился тот самый милиционер, открыл решётку и махнул головой следовать за ним. Всё это он проделал молча, словно он не милиционер, а советский Джеймс Бонд из 50-х. Я тоже прикинулся шпионом из дешёвого боевика: коротко, многозначительно кивнул, дескать, понял, брат, идём. Но он, похоже,тайного языка шпионов не знал, поэтому вытаращился на меня.
— Идёмте, — выдохнул я, стараясь скрыть усмешку.
Кабинет, куда он меня привёл, был тот самый, где меня допрашивали раньше. В кабинете уже торчал типарь с козлиной бородкой. При свете лампы он мне еще больше не понравился. Настоящий столичный мажорик, который палец о палец не ударит, чтобы самому заработать на краюху хлеба. Я не раз представлял себе телефонных мошенников из будущего и этот тип укладывался в мои представления о их рожах почти идеально.
Типарь скользнул по мне взглядом и я понял, что тоже не пришёлся ему по душе. Скорее всего, его тонкая натура не выдержала моего упрямства и торга за свободу. Его глаза полыхнули, когда он оглядывал меня, но не яростью, а досадой, будто ему подсунули гнилой товар вместо свежего.
Милиционер молча указал на стул у стола. Я плюхнулся на него с видом босса . На столе стоял телефон словно приглашая к игре, где ставка — моя свобода.
Минуты две мы все занимались одним делом — молча переглядывались друг с другом. Наконец игра в шпионов надоела милиционеру, и он подтолкнул мне телефон и приказал мне позвонить.
Пришлось рассказать ему часть моей биографии, делая упор на то, что я посредственно окончил институт и, несмотря на неплохие достижения в узкопрофильной инженерии, я не настолько гениален, чтобы запоминать номера телефонов наизусть. Они оба смотрели на меня таким видом, будто я собирался прямо на их глазах выпить чашку яда.
— Какого хрена ты несёшь? — зашипел сбоку типарь.
— Довожу до вашего сведения, что я не знаю номера телефона, — пояснил я.
— Так какого чёрта ты сюда припёрся? — не понял козлобородый. — Дурачиться вздумал?
Я спросил сам себя, почему он настолько туп, и объяснил сим достопочтенным гражданам, что телефоны записаны у меня в записной книжке. И пояснил для пущей верности, что именно поэтому она и называется записной, чтоб туда записывать полезную информацию. В том числе и телефоны.