Я сообразил: он приглашает меня присоединиться к игре.
— Здравствуй, Яков Петрович, — ответил я, улыбаясь так широко, что заболели щёки. — Друзья всегда познаются в беде. И никакой нос не станет перед ними препятствием.
Лицо громилы на мгновение вытянулось. Но быстро переработал сказанное и расплылся в ответной улыбке, обнажив крупные зубы.
— Эти люди настаивали, чтобы я им сразу отдал деньги, — прогудел он, — но я решил убедиться, что с тобою всё хорошо.
Милиционер уже уселся за стол. Его лицо было унылым, губы поджаты, а взгляд избегал встречаться с кем‑либо. Может, типарь и не понимал этого, а милиционер уже догадался: ему придётся всё‑таки при нынешнем раскладе менять бумажник и брать с бабки отказ от заявления. Мне стало смешно с его вида — он напоминал школьника, которого поймали на списывании.
— Деньги! — прошипел типарь. Его бородка дрожала от напряжения.
Громила повернулся к нему всем корпусом, и типарь стал похож на кролика. На кролика с козлиной бородкой, который вдруг осознал, что попал в клетку к волку.
— Да, конечно, — тихо отметил громила, глядя прямо в лицо типарю. Я ясно видел, как козлиная бородка зашевелилась, словно попала под мощную струю воздуха.
Громила неторопливо достал из внутреннего кармана своего плаща пухленький конверт. И тут я понял, что должно произойти дальше. И я, к своему стыду, чуть всё не испортил.
— Подожди, друг мой, — сказал я громиле. — У нас был договор. Они отдают мне старый кошелёк, я его тут же сжигаю. А новый подкладывают в дело.
Все застыли на какое‑то мгновение. А я, не понимая, что случилось, продолжал настаивать:
— Успокойся, Виталий, — проговорил громила. — Я доверяю этим людям. Всё будет хорошо. — И он незаметно подмигнул мне.
Я хотел спорить, уже открыл рот, но осекся и махнул рукой.
— Хорошо, — буркнул я.
Громила подошёл к столу, положил конверт и прогудел: — Здесь четыре тысячи. Пересчитайте, пожалуйста, что всё в порядке.
Я смотрел на милиционера вместе с громилой, и тут моё сердце застонало. Милиционер, уже тянувший руку к конверту, явно что‑то заподозрил и отдёрнул её с такой скоростью, словно это был не конверт, а ядовитая змея.Он сощурил глаза, взгляд стал острым, цепким, и внимательно осматривал моего друга будто видел его впервые.
Вот тут я и понял, что сплоховал. Не надо было лезть со своими словами в разговор. До этого всё складывалось неплохо и, видимо, по плану. Я всё испортил. Сейчас милиционер поднимется, скажет громиле: «Вы кто такой? Это что, взятка?» — и всё!
Но вмешался козлобородый. Он подскочил к столу, схватил конверт и стал жадно пересчитывать деньги. Все это он проделал с такой скоростью, что милиционер не успел ничего произнести. Пальцы типаря мелькали, шуршали купюры, он бормотал под нос: «Раз… два… пятьсот… тысяча…» — и глаза его блестели, как у ребёнка, дорвавшегося до сладкого.