— Вы что делаете, гражданин? — довольно строгим голосом вопросил он, вытирая рукавом пот со лба. — Вы разве не видите, что я вам свистел и махал, чтобы вы дождались своей очереди перехода дороги? Где ваша сознательность, товарищ? Стойте рядом со мной, и как разрешу, продолжите свой путь.
Я удивился и с раскрытом ртом смотрел на него. Этот тип не требовал денег, не орал, что я злостный нарушитель, не тянулся за наручниками. Он взывал к моей сознательности и собирался отпустить. Это не входило в мои планы. Мне нужно было, чтобы он меня задержал. Тогда и выйдет на свет мой таинственный конвоир, который не может допустить, чтобы я вляпался в какую‑нибудь историю. Да ещё и с милицией.
Я соображал, как мне поступить. Ещё пара минут и он забудет обо мне. Даже мелькнула постыдная мысль слегка ударить его, но я её тут же пнул от себя. «Этот низкий поступок, Виталик, — сказал я сам себе. — Бить человека. Да и тогда могли начаться не мнимые проблемы, а настоящие. Да и понравился мне этот милиционер. Если они все такие в Советском Союзе, то мы в будущем многое потеряли. Но нужно что‑то делать. Хрен с ним, рискну».
— Товарищ милиционер! — начал я, пытаясь перекричать шум машин. — Разрешите обратиться!
Дядя Стёпа на секунду перевёл на меня взгляд, засвистел в свой свисток, поднял руку и, махнув жезлом, остановил поток машин. Пешеходы ринулись через проезжую часть.
— Говорите, гражданин, только не задерживайте, — произнёс он, смотря на меня с лёгким недоумением.
— Я хочу признаться в преступлении, — я внимательно смотрел на спешивших пешеходов, выискивая того, кто не спешит и приближается к нам.
— Простите, что? — не понял дядя Стёпа, нахмурив брови.
— Я час назад украл у бабушки деньги. Пятьсот рублей. Последние. Она сейчас, наверное, плачет, потому что я лишил её средств к существованию.
Милиционер потёр глаз, словно пытаясь осмыслить сказанное.
— Вы украли деньги? — спросил он с таким видом, будто я сказал, что съел динозавра на завтрак. — Зачем? Это же плохой поступок. Идите немедленно и верните деньги.
«Ёлки‑палки, — взмолился я про себя. — Да что тут происходит?»
— Но я не хочу их возвращать, — начал я. — Это такая болезнь. Клептомания называется. Но я хочу, чтобы всё было по закону. Задержите меня как злостного преступника.
Я смотрел на его изумлённую физиономию. Он явно обдумывал, как поступить. Наконец он сказал:
— Стойте рядом, никуда не уходите, — и, повернувшись к старинному зданию с колоннами, замахал рукой.
Одна из машин тут же попыталась рвануть с места, но свисток остановил не в меру спешившего автолюбителя. Только сейчас я заметил на противоположной части улицы ещё двух милиционеров. Они увидели, как дядя Стёпа машет им, подобрались и пошли к нам. Один, высокий и суровый, шёл широким шагом, другой, коренастый, чуть отставал, поглядывая по сторонам.