Я подняла на него взгляд. Ичиро по-прежнему смотрел в окно.
— Ты о чём? — уточнила я вслух, хотя все, конечно, поняла.
Он медленно повернулся.
— После возвращения из Кёсэй я не нашел среди своих бумаг черновик прошения о разводе, который я составил. Ты его видела?
— Видела. — Я прямо встретила его взгляд. — Я его сожгла.
— Почему?
Я отложила письмо Дзюна. Откинулась на спинку стула, глядя на неподвижную фигуру мужа. Спустя месяцы после нашего возвращения, после всех разговоров и молчаливых договорённостей, между нами установилось ровное теплое равновесие. Но сегодня вечером Ичиро, видимо, решил вернуться к самому началу.
— Потому что это был бы побег, — наконец произнесла я тихо. — А я устала бежать. Сначала — от своей судьбы убогой дочери Кайдо, сосланной в обитель. Потом — от тебя, от этого замка, от этой навязанной роли супруги даймё. И в тот момент… я увидела, что могу либо бежать снова, в неизвестность, либо… остаться и попытаться что-то изменить. Хотя бы ради мальчика, который смотрел на меня как на последнюю надежду. Хотя бы ради слуг, которые не знали, что им делать. Хотя бы… — я запнулась. — Хотя бы чтобы доказать самой себе, что я не та, кем меня все считали.
— И что же заставило тебя передумать?
— Тот черновик… Это был неожиданный жест от сурового северного даймё.
Уголки его губ дрогнули. Почти улыбка.
— Глупость. Сентиментальная слабость.
— Возможно, — согласилась я. — Но именно эта «слабость» заставила меня понять, что под маской сухаря, за которого меня выдали замуж, есть кто-то ещё. И этому «кому-то» я, пожалуй, могла бы доверять.
В этот момент в открытое окно суматошно влетел Бэмби и, нелепо кувыркнувшись, распластался на подоконнике.
— Бэмби, ты в порядке⁈ — Я встревоженно вскочила с кресла и бросилась к окну.
«И зачем я только продолжаю отзываться на это странное имя⁈» — привычно пробурчал ками. Фух, значит с ним ничего не случилось. — «Ничего бамбукового во мне не осталось, так что даже это жалкое оправдание больше не работает!»
Он встал, встряхнулся, и я заметила на подоконнике одинокий цветок ириса со слегка помятыми лепестками. Ярко-синий, как глаза Ичиро.
Ичиро посмотрел на цветок, потом на ворона, который, гордо расправил крылья и недовольно каркнул.
— Твой пернатый советник, кажется, принёс тебе подношение, — заметил Ичиро, и в его голосе зазвучала едва уловимая насмешка.
«Вот и вся благодарность… А меня между прочим чуть сокол не сцапал, пока я этот сорняк на склоне горы рвал!»
— Скорее, предъявляет претензии по поводу условий труда, — парировала я, скрывая улыбку.