Вперёд вышел Мамору. Он был одет в тёмно-синее строгое хаори с изящной вышивкой, волосы аккуратно собраны. Его лицо было серьёзным, взрослым. Он поклонился сначала отцу, глубоко и почтительно.
— Отец. Добро пожаловать домой.
— Сын, — голос Ичиро прозвучал немного хрипло. Он положил руку на плечо Мамору, и это был жест, полный такого немого одобрения, что у мальчика задрожали губы. Потом Мамору повернулся ко мне и поклонился ещё раз.
— Госпожа Юмэ. Мы ждали вас.
Я кивнула, ком подступил к горлу.
Мы вошли во двор. Всё здесь сияло чистотой и порядком. Не парадным, показным, а тем самым, обыденным порядком, который говорил о том, что жизнь здесь не остановилась с отъездов хозяев, а сердце «Вороньей скалы» билось ровно и упрямо, несмотря ни на что.
Ичиро шёл медленно, окидывая взглядом каждый угол, каждое лицо. Он видел ту же картину, что и я. Видел уверенность в глазах Гэндзи, который стоял на крыльце, опираясь на трость, и его старые глаза блестели. Видел выправку оставшихся самураев, которых построил Рёта. Видел, как кухарки, смущённо улыбаясь, выглядывали из дверей кухни.
Ичиро остановился посреди двора и обернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но глаза… в них бушевали чувства. Когда я подошла ближе, Ичиро склонился к моему уху.
— Что ты сделала с моим сыном? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.
Я посмотрела на Мамору, который, расправив плечи, отдавал уверенные распоряжения слугам насчёт разгрузки повозок.
— Просто напомнила ему, кто он такой, — так же тихо ответила я. — Наследник клана Курокава, и никому этого у него не отнять.
Ичиро смотрел на меня долго-долго. Потом он поднял руку и на мгновение легко коснулся пальцами моей щеки. Это длилось меньше секунды. Но в этом прикосновении было больше искренности, чем во всех речах Акихиро и поклонах слуг.
Потом Ичиро убрал руку, резко повернулся и пошёл к главному входу, отдавая на ходу чёткие приказы:
— Гэндзи, отчёт в кабинете через час. Акио, проверь периметр и доложи о состоянии гарнизона. Мамору, проследи, чтобы госпожу проводили в её покои, и тоже жду тебя в кабинете.
Он вошёл в замок, и дверь захлопнулась за ним. Я же стояла во дворе, и на меня смотрели десятки глаз, в которых не было уже ни тени сомнения. Я была не дочерью Кайдо. Не чужой. Не временной гостьей. Я была госпожой Курокава. Спасшей их господина. Той, что вернула честь их дому.
Бэмби на моем плече вертел головой по сторонам, тоже замечая эти перемены. «Ну вот», — проворчал он. — «Теперь ты тут совсем своя, душа иных миров. Героиня. Почти святая. Только не вздумай начать раздавать благословения. Нечего мне репутацию портить».