— Покрываешь? — процедил Эир, любуясь тем как плачет Айна. — Какой верный щенок…
И шибанул мне в голову кулаком, всей силой восьмой ступени. Боль голове в черепе, звон разорвал уши и темнота.
Что-то хлопало по лицу: глухо, ритмично. В висках стучало, словно внутри поселился рой.
— Рейланд… — донёсся голос.
Я втянул воздух и ощутил на языке железо и пыль. Открыл глаза и сквозь мутную пелену проступило лицо: размытое, дрожащее. Светлые волосы, собранные в косу, слишком большие голубые глаза, а в них испуг.
— Рейланд?
Я моргнул, пальцы шевельнулись, потом ноги. Почувствовал, что земля под спиной уже тёплая, да и солнце припекает, опять опоздаю?
— Ты пришёл в себя? — в её голосе звенела тревога.
— Да, — хрипло выдохнул я. Горло сухое, будто песком набили.
— Поднимайся, — она понизила голос до шёпота, оглядываясь по сторонам. — Вставай быстрее, пока они не решили вернуться. Или старейшина не наказал за то, что ты отлыниваешь от работы.
Тело было ватным, словно чужим. Перевернулся набок, сплюнул сгусток крови в пыль. Айна невольно протянула руку: чистая, тонкая ладонь. Я оцепенел, если кто-то увидит, что дочь уважаемого охотника помогает выродку воров… Не только у неё, но и у семьи будут проблемы.
Не взял руку, упёрся ладонями в землю, стиснул зубы и поднялся на колени. Камешки впились в кожу. Перед глазами плыли чёрные мушки, заставил себя остановиться и переждать головокружение. Окружение медленно встало на место. Поднялся и тут же покачнулся, кое-как удержался на ногах.
— Опять по голове, — она быстро оглянулась на улицу.
— Знаю! — повысил голос, но слишком резко, голова заболела сильнее. — И если бы не ты, то сегодня одним шалхом стало меньше, а может быть и двумя.
Осторожно коснулся затылка, нащупал огромную горячую шишку. Липко, мокро, но кость вроде цела. В памяти всплыли слова старого лекаря из соседней деревни: «Ещё один такой удар, парень, и ты либо не проснёшься, либо станешь дурачком».
Повернул шею, проверил. Хрустнуло, но двигается.
— Прости… — опустила Айна свои глаза. — Я просто… не хотела, чтобы ты пострадал.
— У тебя вышло, — хмыкнул.
— Нужно было остаться дома, — зашептала Айна, наклоняясь ко мне. Уловил запах трав от её волос. — Ты же слышал их голоса? Знал, что будет дальше?
— Прятаться? — впился в неё взглядом. — Сколько? Всю жизнь? А еду мне кто даст?
Айна поджала губы, в её взгляде смешались жалость и раздражение. Она не понимала, да и куда ей меня понять? Пропуск работы — это лишение пайки. Стоило об этом подумать, как желудок тут же свело спазмом. Напоминание о жалких крохах, которыми я питаюсь.