Подошёл к двери и остановился на пороге. Скрип сейчас был бы громче крика. Я нажал на доску осторожно, нашёл тот угол, где петля не стонет, и выпустил дверь ровно настолько, чтобы протиснуться.
Шаг. Ещё один.
Почва под ногами была мягкая, тёмная и влажная. Я шёл перебежками, приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Переоценил то насколько мне стало легче.
Самое глупое, что я крался не от зверя, а от людей.
Центр деревни был пуст и посреди торчала камень. Эта штука здесь давно. Её вбили в землю ещё до моего рождения, и старики говорили: «он пришёл из руин», словно это что-то объясняло.
Огляделся, чтобы убедиться, что никто не видит. У этой чаши было правило, о котором никто не говорил вслух, но все знали. Пустой может смотреть, может таскать камни, может получать по рёбрам, не имеет права касаться святыни грязными руками.
Я усмехнулся.
Права… У меня за два года нет ничего, кроме обязанностей. Я коснулся груди. Под пальцами бился новый ритм.
Я вытер влажную ладонь о штаны и опустил её в углубление. Камень был ледяным. Он тянул тепло из кожи, будто пытаясь забрать то, что у меня появилось. Я не отдернул руку, заставляя себя ждать. Секунда, вторая. Под пальцами дрогнуло
Уже успел подумать, что артефакт не работает с теми, кто был пустым, но потом под ладонью будто что-то дрогнуло. На камне проступил след.
Не яркий, не ожог, как у сильных. Скорее пятно — тёмное, размытое, будто влажная грязь, но это был след. Настоящий. Камень признал меня.
Я медленно убрал руку и наклонился, чтобы рассмотреть. Пятно держалось и не исчезало сразу.
Теперь главное понять. Я лихорадочно перебирал в памяти все, что видел у других. Моя кайма была нечеткой. Не как у сильных, и уж точно не выжженная метка, как у Эира. Это просто мокрое пятно. У пацанов, что только-только пробудились, след был бледным и исчезал почти сразу. У тех, кто был на третьей ступени, он темнел и держался дольше. У меня… держится, но без каймы.
Я молился, чтобы это была третья ступень. Не потому что люблю мечтать, а потому что это уже сила, с которой ты не падаешь от первого удара. Это шанс не выключаться после пары ударов в живот. Это возможность таскать камни и не умирать от голода.
Снова приложил ладонь, чтобы убедиться. След вышел таким же. Отступил на шаг и посмотрел вокруг. Тишина всё ещё держалась. Пятно на камне медленно тускнело. Камень показал только одно: я между первой и третью.
И это злило, потому что артефакт проверяющего показывал ступень точно. Без «примерно» и «возможно». И, если верить разговорам взрослых, он видел ещё что-то… Какие-то признаки, особенности зерна, то, что наши даже не понимают.