Может быть, то ощущение в груди, которое я глупо принял за ядро? Попытался его вспомнить, то, как оно окутывало всё тело, как было тепло и спокойно. Чтобы себе как-то помочь, поднял руки и положил их на грудь.
— Давай… — прошептал.
Замер и ждал. Секунда, за ней другая и ещё, но ощущение никак не появлялось. Жажда жизни заставляла не сдаваться и пробовать ещё.
Память подбросила старый образ. Родители сидят в полумраке, а я, мелкий, подсматриваю в щель. Они дышали как-то по-особенному. Вдох, задержка, выдох, задержка. Цикл, а за ним следующий. Решил попробовать также дышать. Опустил веки и повторил.
Мне стало теплее, а потом жарче. Тут же перехватило дыхание и вспыхнул жар. Импульс, а за ним ещё один, — мой свет и тепло вернулись. Тело выгнулось. Этот жар ударил изнутри, выжигая остатки боли. Я стиснул зубы, давя крик, чтобы не переполошить улицу, но звук всё равно выходил из моего рта.
— Ааа-м-м-м!
Перед глазами поплыло от натуги, и я начал брести к кровати. Плюхнулся на неё и даже не пискнул.
— Зе-р-но?..
Мысли начали путаться, произнёс вслух и не поверил, что это правда.
Сосредоточился на темноте под веками и проверил снова. Маленькая светящаяся точка мерцала в груди. Когда открыл глаза, ощущение никуда не делось.
— У меня… — голос сорвался. — У меня есть зёрно… — произнёс тише.
Смахнул влагу, что выступила на лице, злым, резким движением. Не сейчас.
Я не пустой!
Хотел засмеяться, но из горла вырвался лишь хрип.
Я такой же, как все…
Сила, которой раньше не было, теперь я её чувствую. Она моя, лишь моя и больше ничья. Улыбнулся впервые за… несколько лет. Теперь всё будет по-другому.
Поднялся с кровати и посмотрел на дверь. Доски под ногами скрипели, заглушая шум в ушах. Рука уже схватилась за ручку и потянула на себя.
В голове лишь одно желание: выйти и закричать во всё горло: «Я не пустой»! Что никто больше не смеет меня обзывать и оскорблять. В лицо ударил холодный ветер из щели, когда я приоткрыл дверь.
Озноб пополз по спине, гася радость. А если они узнают? Пальцы разжались, отступил от двери, пока спина не упёрлась в стену.
«Пустые — проклятые, небеса не желают, чтобы они шли по пути возвышения. Это урок для остальных, что будет, если идти против воли небес. Проклятое семя родителей, что оскорбили само существование». — в голове прозвучали слова старейшины.
Развернулся и побрёл к кровати. Опустился так, будто на плечи положили мешок камней.
Представил реакцию деревни. В меня ещё больше тыкают пальцем и боятся. Да именно боятся, ведь получается, я как-то обманул небеса. Пот выступил на лбу, а рот пересох. Если мне поверят… даже не знаю, что со мной сделают.